 | Мой личный блог оценили в |
воскресенье, 22 марта 2009 г.
Табачная фабрика
Табачная фабрика миллионера Константина Месаксуди. Даем короткую историческую справку об этом человеке для тех, кто никогда не слышал этой знаменитой фамилии. Константин Иванович Месаксуди - потомственный почетный гражданин Керчи, владелец крупной табачной фабрики, гласный Керчь-Еникальской Думы. Он был в составе многих общественных советов и церковных объединений. За свою благотворительность он имел Орден Святого Станислава 3-й степени, Золотую медаль на Станиславской ленте, грамоту от Святейшего правительственного Синода, монаршую благодарность за пожертвования в пользу Керченского детского приюта. В 1893 году пожалован Орденом Анны 3-й степени.В 1867 году Константином Месаксуди была основана табачная фабрика, превратившаяся в конце XIX века в крупное предприятие, осуществляющее торговлю листовыми табаками и изделиями из них в России и за границей. Табак Месаксуди был элитным. Нынче в здании фабрики располагается судоремонтный завод. В прошлом году на здании была установлена мемориальная табличка, рассказывающая о фабрике и ее владельце, изготовленная на средства внука Константина Месаксуди. Когда-то давным-давно Керчь была знаменита не только табаком, доставлявшимся императорскому двору, но и замечательными лечебницами. В дореволюционном путеводителе по Керчи, изданном Григорием Москвичем, отмечалось высокое значение нашего города, как курорта. Здесь размещалось два грязе- и водолечебных заведения. Одно из них принадлежало доктору Баумгольцу и располагалось на ул. Феодосийской, вблизи собора. «Заведение в состоянии отпускать ежедневно 180 ванн, не стесняя больных во время отдыха и потения. Сезон с 25 мая до 1 сентября», - отмечалось в путеводителе. Вторая грязе-и водолечебница, которой заведовал доктор Лемперт, была выстроена на ул. Николаевской. Здесь применялась грязь и рапа Чокракского соляного озера, булганакская грязь (из вулканических сопок). Лечили у Лемперта морскими ваннами, приготавливали грунтовые ванны, нагреваемые солнцем. Сезон начинался с 25 мая.Среди других, в нашей коллекции старых фотографий нашлась и эта, где запечатлен ночной центр города с моря. Высокий Митридат сторожит Керчь, закрывая невысокие домики своей спиной. Кругом штиль и тишина, а на воде ночует одинокий корабль……Вполне возможно, что в это время градоначальником Керчи был Иван Алексеевич Стемпковский. Какими-то путями в папке «Старая Керчь» оказалось и его изображение. А подробнее об этом человеке рассказал сотрудник Керченского историко-культурного заповедника Николай Федосеев:Иван Алексеевич родился 14 июня 1788 г. в селе Никольском в семье мелкопоместного дворянина Саратовской губернии. Прадед Ивана Алексеевича Якоб был польский шляхтич. С 1808 г. Стемпковский состоял адъютантом у генерал–губернатора герцога Ришелье. В 1814 и 1815 годах он участвовал в заграничных походах русских войск, в сражениях в Германии и Франции и по 1819 год оставался в чине полковника в составе русского корпуса князя М. С. Воронцова в Париже. Все свободное от службы время Иван Стемпковский посвящал пополнению образования и занимался в Академии Надписей и Словесности изучением произведений древних авторов. Там же он подружился с секретарем Академии Рауль-Рошеттом. В 1821 году при посещении Парижа И. Стемпковский был принят членом–корреспондентом Академии надписей и изящных искусств. Его авторству принадлежат более 30 научных трудов. Однако, большинство работ М. А. Стемпковского было опубликовано не в России, а во Франции.Этот удивительный человек в 29 лет стал полковником, а в 42 года - штатским генералом (действительным статским советником). В 1826 году полковник Стемпковский по состоянию здоровья был уволен в отставку и до 1828 года жил в Одессе. Он целиком отдался изучению древностей. В начале 1826 г. ему была предложена должность Керчь-Еникальского градоначальника и в марте 1828 года поселился в Керчи. В донесении в Петербург о крамольных действиях керченского градоначальника говорится, что он дал приют ссыльным матросам, участвующим в чумном бунте в Севастополе. В начале XIX века чума и холера была бичом русского юга и организация санитарной службы вначале в Одессе, а затем и в Керчи было заботой И. А. Стемпковского, хотя это и стоило ему здоровья и, в конечном итоге, жизни. При добыче камня для строительства домов для этих матросов было обнаружено известнейшее ныне погребение в кургане Куль-оба.Его стараниями Керчь стала получать из государственного казначейства по 50000 рублей ежегодно. Одной из заслуг Стемпковского была разработка генерального плана застройки города. Появлению многих улиц Керчь обязана именно своему градоначальнику.Популярность Стемпковского в городе была столь высока, что благодарные жители устраивали балы по поводу возвращения градоначальника в Керчь, а после его смерти похоронили в центре города, на вершине горы Митридат, возведя в 1834 году над его могилой часовню, и назвали его именем одну из улиц города. А что было потом? Часовня в память о талантливом градоначальнике снесена в 1944 году при возведении обелиска Славы, а улица сейчас носит название Володи Дубинина…
А. С. Пушкин в Керчи
15 августа 1820 года Алексадр Сергеевич Пушкин приезжает в наш город.
В своих письмах брату Льву (1805-1852 гг.) и другу лицейских лет Антону Антоновичу Дельвигу (1798-1831 гг.), поэту, издателю альманаха "Северные цветы" о пребывании в Керчи Пушкин пишет буквально (и только!) следующее:"С полуострова Таманя, древнего Тмутараканского княжества, открылись мне берега Крыма. Морем приехали мы в Керчь. Здесь увижу я развалины Митридатова гроба, здесь увижу следы Пантикапеи, думал я - на ближней горе посреди кладбища увидел я груду камней, утесов, грубо высеченных, заметил несколько ступеней, дело рук человеческих. Гроб ли это, древнее ли основание башни - не знаю. За несколько верст остановились мы на Золотом холме. Ряды камней, ров, почти сравнявшийся с землею, - вот все, что осталось от города Пантикапеи. Нет сомнения, что много драгоценного скрывается под землею, насыпанной веками; какой-то француз прислан из Петербурга для разысканий - но ему недостает ни денег, ни сведений, как у нас обыкновенно водится. Из Керча приехали мы в Кафу..."Вот все, что сообщается брату Льву Сергеевичу.А "отрывок из письма к Д." - это для альманаха Дельвига, который печатался еще в качестве примечания к поэме "Бахчисарайский фонтан", еще в три раза короче:"Из Азии приехали мы в Европу на корабле. Я тотчас отправился на так называемую Митридатову гробницу, (развалины какой-то башни); там сорвал цветок для памяти и на другой день потерял без всякого сожаления. Развалины Пантикапеи не сильнее подействовали на мое воображение. Я видел следы улиц, полузаросший ров, старые кирпичи - и только..."Приведенные фрагменты из двух писем поэта не дают ответа на многие любопытные вопросы по поводу белых пятен на карте керченской пушкинианы.Например: кто встречал Раевского и его спутников на пристани?; кто был проводником Пушкина на гору Митридат и Золотой холм ("Алты-Оба")?; где останавливались путешественники на ночлег? и т. п.Из "Путевых заметок" Геракова известно, что в тот день - 15 августа - прибывающие из Тамани могли видеть группу морских офицеров во главе с "седовласым сорокалетним молодцом" капитан-лейтенантом Н. Ю. Патаниоти, начальником керченской флотилии из 12 судов. Но кто еще был здесь, кроме моряков, ведь приезжал известный боевой генерал, герой Бородина, "свидетель Екатерининского века, памятник 12 года"?Далее. Если считать, что гидом Пушкина и его друзей не был зачинатель керченской археологии - неутомимый Поль Августин Дюбрюкс, упоминаемый в письме как "какой-то француз, присланный из Петербурга для разысканий", по причине его предполагаемого отсутствия в городе, то тогда кто же? Хотя в художественном произведении Н. Новикова "Пушкин на юге" издания 1949 года говорится, что "... генерала Раевского вызвался сопровождать по древнему городу некий француз - эмигрант Павел Дюбрюкс".И что одет археолог был в куртку охотничьего образца со множеством карманов, из которых каждый застегивался на роговую пуговицу. Что ж, в художественном произведении все возможно. Как известно, Дюбрюкс, поступив в 1811 году на русскую службу, получил назначение в Керчь, где сначала был директором местной таможни, а затем - начальником соляных озер. В свободное от службы время он стал заниматься археологией, которая стала для него основной целью в жизни.Где-то, кто-то из керченских краелюбителей вычитал, что в августе 1820 года Поль Дюбрюкс находился на соляных промыслах (что при желании можно еще раз перепроверить), а поэтому быть гидом Пушкину никак не мог. Таковое мнение покуда и господствует.А вот в сентябре 1820 года, то есть в пределах месяца после пребывания поэта, неистовый француз показывал все Керченские достопримечательности писателю и переводчику, государственному деятелю России И. М. Муравьеву-Апостолу (1765-1851 гг.).В своей книге "Путешествие по Тавриде в 1820 г.", изданной в С.-Петербурге в 1823 году, о которой тепло отозвался Пушкин, Иван Матвеевич рассказывает о том, что он жил в Керчи "... в доме г. Дю-Брюкса, у въезда в город стоящем..., я поставлю долгом благодарности прежде всего изъявить признательность мою за гостеприимство, без коего я бы едва ли нашел где поместиться: ибо в городе... недостаточные промышленники (по большей части рыболовством), если бы и хотели угощать приезжих, то не имеют для этого ни способов, ни помещения.
Здесь напротив того, я живу очень спокойно... и сверх сей выгоды имею в вежливом хозяине проводника, с которым я уже обошел все места, заслуживающие внимания".Когда, в конце 1824 года, Пушкин впервые познакомился с книгой Муравьева-Апостола, то отметил, что читал ее "с жадностью и чрезвычайным удовольствием", так как вся она насыщена любопытными историческими и археологическими сведениями.Итак, автор "Путешествия по Крыму" нашел приют в Керчи в доме гостеприимного проводника г. Дю-Брюкса, что подтверждает документально, а вот где нашли себе пристанище на одну ночь в нашем городе Пушкин и Раевские, приходится только догадываться.Долгие годы считалось, что пристанищем гостей была центральная крепость (не Еникальская, которая находилась далеко, в 11 верстах), мотивируя тем, что так было в пути по Кавказу и в Тамани. Да и в двухтомном путеводителе "Пушкинские места" (1988 г.) безапелляционно сказано, что Раевские и Пушкин "переночевали в крепости".Но когда разобрались в плачевном состоянии ее, согласно сохранившимся планам тех времен и воспоминаний очевидцев, то от этой затеи пришлось отказаться. Недаром военный историк Д. И. Михайловский-Данилевский, сопровождавший Александра I в 1818 году в поездке по югу России, посетив керченскую крепость, записал: "... мы были в крепости, которая вовсе развалилась".И действительно, на территории ее находились лишь обветшалые казармы для солдат, подсобные помещения и домишки для младших офицерских чинов. Короче говоря, такая крепость для почетного генерала Раевского не подходит. Хотя категорически утверждать этого нельзя! Тогда всем хором набросились на старую прибрежную "таможню" - красивое монументальное здание в стиле классицизма XIX столетия. Особенно привлекал его полукруглый боковой фасад. Это строение находилось на берегу моря, примыкая с восточной стороны к городской набережной, в перспективе украшая стык улиц Свердлова и Театральной. Я помню, как одно время в 60-70 годы здесь располагался городской комитет ДОСААФ, который возглавлял ветеран Великой Отечественной войны, большой энтузиаст и труженик, замечательный человек Петр Трофимович Заремба. Он и разыскал снимок здания ДОСААФ тех лет.- У нас тогда в центральном зале висел портрет А. С. Пушкина с надписью, что "он здесь был!" - сказал П. Т. Заремба.Еще запомнилось мне это здание тем, что у стен его происходила съемка какого-то военного фильма.И вот неожиданно это уникальное и ценное в градостроительном отношении сооружение было снесено с лица земли летом 1981 года.Немало тогда пошумела общественность: "Что делает городское начальство? Здесь ведь ночевал Пушкин!..."
В своих письмах брату Льву (1805-1852 гг.) и другу лицейских лет Антону Антоновичу Дельвигу (1798-1831 гг.), поэту, издателю альманаха "Северные цветы" о пребывании в Керчи Пушкин пишет буквально (и только!) следующее:"С полуострова Таманя, древнего Тмутараканского княжества, открылись мне берега Крыма. Морем приехали мы в Керчь. Здесь увижу я развалины Митридатова гроба, здесь увижу следы Пантикапеи, думал я - на ближней горе посреди кладбища увидел я груду камней, утесов, грубо высеченных, заметил несколько ступеней, дело рук человеческих. Гроб ли это, древнее ли основание башни - не знаю. За несколько верст остановились мы на Золотом холме. Ряды камней, ров, почти сравнявшийся с землею, - вот все, что осталось от города Пантикапеи. Нет сомнения, что много драгоценного скрывается под землею, насыпанной веками; какой-то француз прислан из Петербурга для разысканий - но ему недостает ни денег, ни сведений, как у нас обыкновенно водится. Из Керча приехали мы в Кафу..."Вот все, что сообщается брату Льву Сергеевичу.А "отрывок из письма к Д." - это для альманаха Дельвига, который печатался еще в качестве примечания к поэме "Бахчисарайский фонтан", еще в три раза короче:"Из Азии приехали мы в Европу на корабле. Я тотчас отправился на так называемую Митридатову гробницу, (развалины какой-то башни); там сорвал цветок для памяти и на другой день потерял без всякого сожаления. Развалины Пантикапеи не сильнее подействовали на мое воображение. Я видел следы улиц, полузаросший ров, старые кирпичи - и только..."Приведенные фрагменты из двух писем поэта не дают ответа на многие любопытные вопросы по поводу белых пятен на карте керченской пушкинианы.Например: кто встречал Раевского и его спутников на пристани?; кто был проводником Пушкина на гору Митридат и Золотой холм ("Алты-Оба")?; где останавливались путешественники на ночлег? и т. п.Из "Путевых заметок" Геракова известно, что в тот день - 15 августа - прибывающие из Тамани могли видеть группу морских офицеров во главе с "седовласым сорокалетним молодцом" капитан-лейтенантом Н. Ю. Патаниоти, начальником керченской флотилии из 12 судов. Но кто еще был здесь, кроме моряков, ведь приезжал известный боевой генерал, герой Бородина, "свидетель Екатерининского века, памятник 12 года"?Далее. Если считать, что гидом Пушкина и его друзей не был зачинатель керченской археологии - неутомимый Поль Августин Дюбрюкс, упоминаемый в письме как "какой-то француз, присланный из Петербурга для разысканий", по причине его предполагаемого отсутствия в городе, то тогда кто же? Хотя в художественном произведении Н. Новикова "Пушкин на юге" издания 1949 года говорится, что "... генерала Раевского вызвался сопровождать по древнему городу некий француз - эмигрант Павел Дюбрюкс".И что одет археолог был в куртку охотничьего образца со множеством карманов, из которых каждый застегивался на роговую пуговицу. Что ж, в художественном произведении все возможно. Как известно, Дюбрюкс, поступив в 1811 году на русскую службу, получил назначение в Керчь, где сначала был директором местной таможни, а затем - начальником соляных озер. В свободное от службы время он стал заниматься археологией, которая стала для него основной целью в жизни.Где-то, кто-то из керченских краелюбителей вычитал, что в августе 1820 года Поль Дюбрюкс находился на соляных промыслах (что при желании можно еще раз перепроверить), а поэтому быть гидом Пушкину никак не мог. Таковое мнение покуда и господствует.А вот в сентябре 1820 года, то есть в пределах месяца после пребывания поэта, неистовый француз показывал все Керченские достопримечательности писателю и переводчику, государственному деятелю России И. М. Муравьеву-Апостолу (1765-1851 гг.).В своей книге "Путешествие по Тавриде в 1820 г.", изданной в С.-Петербурге в 1823 году, о которой тепло отозвался Пушкин, Иван Матвеевич рассказывает о том, что он жил в Керчи "... в доме г. Дю-Брюкса, у въезда в город стоящем..., я поставлю долгом благодарности прежде всего изъявить признательность мою за гостеприимство, без коего я бы едва ли нашел где поместиться: ибо в городе... недостаточные промышленники (по большей части рыболовством), если бы и хотели угощать приезжих, то не имеют для этого ни способов, ни помещения.
Здесь напротив того, я живу очень спокойно... и сверх сей выгоды имею в вежливом хозяине проводника, с которым я уже обошел все места, заслуживающие внимания".Когда, в конце 1824 года, Пушкин впервые познакомился с книгой Муравьева-Апостола, то отметил, что читал ее "с жадностью и чрезвычайным удовольствием", так как вся она насыщена любопытными историческими и археологическими сведениями.Итак, автор "Путешествия по Крыму" нашел приют в Керчи в доме гостеприимного проводника г. Дю-Брюкса, что подтверждает документально, а вот где нашли себе пристанище на одну ночь в нашем городе Пушкин и Раевские, приходится только догадываться.Долгие годы считалось, что пристанищем гостей была центральная крепость (не Еникальская, которая находилась далеко, в 11 верстах), мотивируя тем, что так было в пути по Кавказу и в Тамани. Да и в двухтомном путеводителе "Пушкинские места" (1988 г.) безапелляционно сказано, что Раевские и Пушкин "переночевали в крепости".Но когда разобрались в плачевном состоянии ее, согласно сохранившимся планам тех времен и воспоминаний очевидцев, то от этой затеи пришлось отказаться. Недаром военный историк Д. И. Михайловский-Данилевский, сопровождавший Александра I в 1818 году в поездке по югу России, посетив керченскую крепость, записал: "... мы были в крепости, которая вовсе развалилась".И действительно, на территории ее находились лишь обветшалые казармы для солдат, подсобные помещения и домишки для младших офицерских чинов. Короче говоря, такая крепость для почетного генерала Раевского не подходит. Хотя категорически утверждать этого нельзя! Тогда всем хором набросились на старую прибрежную "таможню" - красивое монументальное здание в стиле классицизма XIX столетия. Особенно привлекал его полукруглый боковой фасад. Это строение находилось на берегу моря, примыкая с восточной стороны к городской набережной, в перспективе украшая стык улиц Свердлова и Театральной. Я помню, как одно время в 60-70 годы здесь располагался городской комитет ДОСААФ, который возглавлял ветеран Великой Отечественной войны, большой энтузиаст и труженик, замечательный человек Петр Трофимович Заремба. Он и разыскал снимок здания ДОСААФ тех лет.- У нас тогда в центральном зале висел портрет А. С. Пушкина с надписью, что "он здесь был!" - сказал П. Т. Заремба.Еще запомнилось мне это здание тем, что у стен его происходила съемка какого-то военного фильма.И вот неожиданно это уникальное и ценное в градостроительном отношении сооружение было снесено с лица земли летом 1981 года.Немало тогда пошумела общественность: "Что делает городское начальство? Здесь ведь ночевал Пушкин!..."
Вот, что говорится в книге "Боспор Киммерийский"."Между тем Керчь все более становится примером того, как не надо обращаться с городом такой редкой истории и судьбы. Несмотря на то, что для Керчи был составлен историко-градостроительный опорный план, выявивший все архитектурно-ценные и подлежащие охране сооружения, в 1980-1982 годах сносу подверглись не только отдельные здания, но и целые фрагменты застройки, в том числе разрушено и стоящее на государственной охране ключевое сооружение прибрежной части старого города - здание таможни, то есть налицо грубое нарушение закона об охране памятников..."Когда я обратился с вопросом по этому поводу к нынешнему главному архитектору г. Керчи Анатолию Александровичу Сальникову, то он пояснил:- В те годы городскую архитектуру возглавляли главный архитектор Владимир Петрович Солодов и его заместитель Владимир Николаевич Глотов. Вот в этом самом кабинете я был свидетелем телефонного разговора Солодова с Киевом, кажется, с руководителем Госстроя. Оттуда звонили о том, чтобы снести здание "таможни" с целью расширения дороги открытия пространства к морю. Владимир Петрович всячески возражал этому...- А Глотов В. Н. писал письма с протестом во все инстанции, но... увы! - подчеркнул архитектор Николай Николаевич Власенко. А. А. Сальников нашел в одном из архивных альбомов старинный пожелтевший снимок "таможни" и быстро набросал, по моей просьбе, рисунок для читателей "Керченского рабочего". Надпись под снимком гласит: "Здание управления порта". Б/дом Домгера, 1851 г."Кто такой Домгер? - выяснить пока не удалось.А что касается очевидцев сноса здания, то их предостаточно. К примеру, командир одной из воинских частей, майор Филатов Е. П., или бухгалтер Рубин В. П., которая работала в то время в соседнем помещении.- В один из летних дней подогнали сюда мощную военную технику. Долго этот добротный и прочный дом не поддавался разрушению. Собравшиеся горожане возмущались и ахали...О том, что здесь располагалась когда-то таможенная служба, документальных доказательств к этому времени не обнаружено. Все возможно. Но нас интересует другое.Таким образом, А. С. Пушкин и Раевские никак не могли "ночевать" в здании, которое было построено через 31 год после пребывания в нашем городе в ночь с 15 на 16 августа (27-28 по н. стилю) 1820 г.! Поэтому напрасно бранят Керчь в Москве и в заповедных Лермонтовских и Пушкинских местах Кавказа, что мы, керчане, безжалостно уничтожили пристанище великого поэта. Выходит, не так!
Отъезд из Керчи
Утром 16 августа (28-го по новому стилю) 1820 года Пушкин и Раевские покидают древний Пантикапей, где "закололся Митридат", и направляются в Феодосию. Закончилось мимолетное пребывание на берегах Боспора Киммерийского. В глубоком раздумье расстается Александр Сергеевич с романтическими местами несбывшихся надежд.Выехав из центра города, из ворот генералитетской гостиницы (на месте нынешней гимназии им. Короленко), путешественники попадают на пустынную почтовую дорогу (ул. Пирогова и Чкалова) и далее их путь лежит вдоль южного склона Центральной полосы холмов. Чтобы было ясней, сделаем небольшой экскурс в современную научную классификацию окружающей местности.В Керченской округе три гряды холмов. В них множество открытых и неоткрытых курганов.а) центральная, по-другому именуется Митридатской, здесь находятся вблизи друг друга два известных всему просвещенному миру кургана: Куль-Оба ("Зольный холм") и Алтын-Оба (тот самый "Золотой");б) северная, Кара-Обинская гряда по имени самого грандиозного и таинственного кургана Кара-Оба ("Черный холм");в) южная гряда, Юз-Обинская ("Юз-Оба" - сто холмов).Есть еще знаменитый "Царский курган" в Аджимушкае и "Мелек-Чесменский" в центре города, на приавтовокзальной площади. И много других.Итак, поезд Раевских (две кареты и коляска) мчится вдоль южного склона Митридатской гряды холмов. С правой стороны их внимание привлекает высокий холм, обложенный циклопическими каменными глыбами. Путешественники приказывают остановиться, и сопровождающий их гид ведет их познакомиться с ним.Золотой курган к приезду Пушкина был, полагают, давным-давно разграблен. Когда-то он был весь облицован снаружи наподобие пирамиды циклопическими каменными блоками без всякого вяжущего раствора. Некоторые ученые считают, что это дело рук не греков и не скифов, а древнейших обитателей Крыма - киммерийцев.Высота насыпной части кургана - 21 м., в окружности - 240 м. Под насыпью находились три каменных склепа. Самый большой из них имел округлую форму диаметром в 6,4 м. Свод, образованный напуском кладки, поднимался до 9 метров в высоту. К склепу вел коридор (дромос) длиной в 4,75 м.С 1832 года научные раскопки начал вести археолог Демьян Васильевич Карейша. А вообще-то кладоискателей до и после него находилось предостаточно. Но самым ретивым из них оказался российский генерал Розенберг, решивший развязать этот гордиев узел по Александру Македонскому. Он приказал взорвать порохом верх кургана и таким образом проникнуть в "золотые тайники". Но, увы! Погребальные камеры были пусты. Склепы Золотого кургана и подпорная стена (крепида) его были разобраны на строительство крепостей и казарм.Большой вред историческому памятнику нанесен и в послевоенное время, когда здесь были размещены радиолокационные установки. Доступ сюда был закрыт. И мало кто знал, что это и есть тот самый знаменитый курган, на котором побывал великий русский поэт, так как никакого охранного знака и скромной аннотационной доски, видимо, здесь никогда не было и нет до настоящего времени. Ныне посетители могут увидеть еще следы древнего киммерийского рва (тиритакского) и несколько десятков огромных каменных глыб, о которых упоминает поэт в письме к брату.... Наша экскурсия подошла к концу. На Золотом холме Пушкин не нашел того, что искал. Но он наверняка слышал из уст сопровождавшего гида легенды о происхождении названия холма.Одна из них, со слов П. Дюбрюкса, повествует: "... когда древние ханы, властелины Крыма, приходили сюда собирать пошлинные и поземельные подати с владетелей и мурз, то палатки свои разбивали на вершине этого холма и в них... стекались драгоценности".Как бы там ни было, а этот таинственный курган "Алтын-Оба" действительно является золотым, так как здесь побывал великий Пушкин!
Отъезд из Керчи
Утром 16 августа (28-го по новому стилю) 1820 года Пушкин и Раевские покидают древний Пантикапей, где "закололся Митридат", и направляются в Феодосию. Закончилось мимолетное пребывание на берегах Боспора Киммерийского. В глубоком раздумье расстается Александр Сергеевич с романтическими местами несбывшихся надежд.Выехав из центра города, из ворот генералитетской гостиницы (на месте нынешней гимназии им. Короленко), путешественники попадают на пустынную почтовую дорогу (ул. Пирогова и Чкалова) и далее их путь лежит вдоль южного склона Центральной полосы холмов. Чтобы было ясней, сделаем небольшой экскурс в современную научную классификацию окружающей местности.В Керченской округе три гряды холмов. В них множество открытых и неоткрытых курганов.а) центральная, по-другому именуется Митридатской, здесь находятся вблизи друг друга два известных всему просвещенному миру кургана: Куль-Оба ("Зольный холм") и Алтын-Оба (тот самый "Золотой");б) северная, Кара-Обинская гряда по имени самого грандиозного и таинственного кургана Кара-Оба ("Черный холм");в) южная гряда, Юз-Обинская ("Юз-Оба" - сто холмов).Есть еще знаменитый "Царский курган" в Аджимушкае и "Мелек-Чесменский" в центре города, на приавтовокзальной площади. И много других.Итак, поезд Раевских (две кареты и коляска) мчится вдоль южного склона Митридатской гряды холмов. С правой стороны их внимание привлекает высокий холм, обложенный циклопическими каменными глыбами. Путешественники приказывают остановиться, и сопровождающий их гид ведет их познакомиться с ним.Золотой курган к приезду Пушкина был, полагают, давным-давно разграблен. Когда-то он был весь облицован снаружи наподобие пирамиды циклопическими каменными блоками без всякого вяжущего раствора. Некоторые ученые считают, что это дело рук не греков и не скифов, а древнейших обитателей Крыма - киммерийцев.Высота насыпной части кургана - 21 м., в окружности - 240 м. Под насыпью находились три каменных склепа. Самый большой из них имел округлую форму диаметром в 6,4 м. Свод, образованный напуском кладки, поднимался до 9 метров в высоту. К склепу вел коридор (дромос) длиной в 4,75 м.С 1832 года научные раскопки начал вести археолог Демьян Васильевич Карейша. А вообще-то кладоискателей до и после него находилось предостаточно. Но самым ретивым из них оказался российский генерал Розенберг, решивший развязать этот гордиев узел по Александру Македонскому. Он приказал взорвать порохом верх кургана и таким образом проникнуть в "золотые тайники". Но, увы! Погребальные камеры были пусты. Склепы Золотого кургана и подпорная стена (крепида) его были разобраны на строительство крепостей и казарм.Большой вред историческому памятнику нанесен и в послевоенное время, когда здесь были размещены радиолокационные установки. Доступ сюда был закрыт. И мало кто знал, что это и есть тот самый знаменитый курган, на котором побывал великий русский поэт, так как никакого охранного знака и скромной аннотационной доски, видимо, здесь никогда не было и нет до настоящего времени. Ныне посетители могут увидеть еще следы древнего киммерийского рва (тиритакского) и несколько десятков огромных каменных глыб, о которых упоминает поэт в письме к брату.... Наша экскурсия подошла к концу. На Золотом холме Пушкин не нашел того, что искал. Но он наверняка слышал из уст сопровождавшего гида легенды о происхождении названия холма.Одна из них, со слов П. Дюбрюкса, повествует: "... когда древние ханы, властелины Крыма, приходили сюда собирать пошлинные и поземельные подати с владетелей и мурз, то палатки свои разбивали на вершине этого холма и в них... стекались драгоценности".Как бы там ни было, а этот таинственный курган "Алтын-Оба" действительно является золотым, так как здесь побывал великий Пушкин!
Источник: Книга "По керченским следам А. С. Пушкина". Автор Василий Тарбаев.
Городская библиотека
В архивных выписках, кратких заметках, документах, записках на желтых обрывках тетрадных листов история библиотеки, начавшаяся в далеком 1856 году.
Она называлась городской библиотекой, а позже ей было присвоено имя Л. Н. Толстого. Размещалась она по улице 1812 года (в последствии Дворянской), в доме № 8.В обзоре Керчь-Еникальской городской управы и подведомственных ей частей городского общественного управления говорится о том, что руководил городской библиотекой преподаватель мужской гимназии, гласный городской Думы Павел Васильевич Фрейберг. Уже в те годы библиотека представляла из себя "весьма ценное книгохранилище по разным отраслям знаний и особенно по отделу беллетристики, на которую замечался большой спрос в местном обществе".Крымская война нанесла только что открытой библиотеке большой урон. Было утеряно множество книг, погибло имущество. Но, как свидетельствуют архивные данные, уже 22 октября 1857 года Керчь-Еникальский градоначальник принял меры к ее восстановлению. Среди прочих мер, он предложил чиновникам вносить 1% от жалования, чтобы иметь право пользоваться книгами. Граф Дмитрий Андреевич Толстой, бывший в то время Министром народного просвещения России, посетил библиотеку в 1867 году и выразил полнейшее сочувствие образовательным стремлениям керченского общества и отнес городскую общественную библиотеку к учреждениям, имеющим тесную связь "с умственным развитием городского населения". Городская Дума выделяла в то время на содержание библиотеки 600 рублей в год. Часть расходов на выписку газет и журналов, переплет книг, отопление, освещение, приобретение необходимого инвентаря покрывалась из средств, полученных от читателей за пользование библиотекой. Обслуживание было платным.Из правил Керчь-Еникальской городской общественной библиотеки: "Подписчики 1-го разряда уплачивают в библиотеку за получение книг в год 5 рублей, в месяц 50 копеек, залог составляет 3 рубля. И имеют право на получение 2-х книг, в том числе одной книги и нового журнала.Подписчики 2-го разряда уплачивают в год 3 рубля, а в месяц 30 копеек. Залог составляет 2 рубля и подписчики имеют право на получение 2-х книг, в том числе одной книги и нового журнала через 3 месяца по получении этой последней библиотекой.Журналы отпускаются на пять дней, а книги на десять. Выдача книг производится в будние дни от 10-ти часов дня до 2-х и от 4-х до 6 вечера.За несвоевременный возврат книги подписчики уплачивают в библиотеку за каждый просроченный день 10 копеек за журнал и 5 копеек за книгу.За чтение газет в читальне библиотеки платы не взымается.Читальня открыта в будние дни от 10 часов утра до 6 часов вечера; в праздничные дни от 11 до 2 дня за исключением 3-х дней Рождества Христова, Св. пасхи, Масленицы и 1-го января".Сохранились сведения о том, что в 1887 году фонд библиотеки насчитывал 3656 экземпляров книг, а в 1913 году - 14,489 экземпляров.Вихрь революции и гражданской войны не мог пронестись мимо библиотеки. В эти годы она практически не работала.В 1920 году Крымревком издал приказ о создании Центральной областной библиотеки Крыма, а Керченская городская библиотека им. Л. Н. Толстого стала государственной.К моменту начала Великой Отечественной войны ее фонд насчитывал 52 тысячи единиц. В Керчи были открыты еще три библиотеки: им. Пушкина, им. Гоголя и детская. Открывались библиотеки на предприятиях города.Но трагические события войны внесли свои коррективы в судьбу библиотек.С трепетом мы берем в руки акт, составленный заведующей городской библиотекой им. Л. Н. Толстого Н. З. Циммерман, датированный 30 мая 1944 года. На старых клочках бумаги (другой просто не было) сухие строки, за которыми отголоски трагических событий военных лет: "В декабре 1943 года Центральная библиотека была сожжена немцами и сгорела дотла. Лишь в апреле силами комсомольцев были собраны остатки книжного фонда. Книги вынимались из грязи, пепла, из-под камней и приводились в порядок - чистились, сушились, подклеивались. Так было спасено более 4-х тысяч томов. Собрана была и самая необходимая мебель: четыре стола, два стула, три скамьи и один шкаф для книг".25 мая 1944 года библиотека, восставшая из пепла, была открыта для читателей в помещении по ул. Ленина, 48.Началась послевоенная история Керченской Центральной городской библиотеки. В 1952 году ей было присвоено имя В. Г. Белинского, а в 1954 году она была переведена в здание по ул. Ленина, 44, площадью 1550 м2.Знакомое всем керчанам помещение по ул. В. Дубинина 9/19, в котором Центральная библиотека им. Белинского располагается и сегодня, она получила в 1960 году.Старожилы Керчи, читатели библиотеки, хорошо помнят, как в ее залах проводились читательские конференции, диспуты, обсуждения книг, литературные вечера.
Источник: ЦГБ им. Белинского
Она называлась городской библиотекой, а позже ей было присвоено имя Л. Н. Толстого. Размещалась она по улице 1812 года (в последствии Дворянской), в доме № 8.В обзоре Керчь-Еникальской городской управы и подведомственных ей частей городского общественного управления говорится о том, что руководил городской библиотекой преподаватель мужской гимназии, гласный городской Думы Павел Васильевич Фрейберг. Уже в те годы библиотека представляла из себя "весьма ценное книгохранилище по разным отраслям знаний и особенно по отделу беллетристики, на которую замечался большой спрос в местном обществе".Крымская война нанесла только что открытой библиотеке большой урон. Было утеряно множество книг, погибло имущество. Но, как свидетельствуют архивные данные, уже 22 октября 1857 года Керчь-Еникальский градоначальник принял меры к ее восстановлению. Среди прочих мер, он предложил чиновникам вносить 1% от жалования, чтобы иметь право пользоваться книгами. Граф Дмитрий Андреевич Толстой, бывший в то время Министром народного просвещения России, посетил библиотеку в 1867 году и выразил полнейшее сочувствие образовательным стремлениям керченского общества и отнес городскую общественную библиотеку к учреждениям, имеющим тесную связь "с умственным развитием городского населения". Городская Дума выделяла в то время на содержание библиотеки 600 рублей в год. Часть расходов на выписку газет и журналов, переплет книг, отопление, освещение, приобретение необходимого инвентаря покрывалась из средств, полученных от читателей за пользование библиотекой. Обслуживание было платным.Из правил Керчь-Еникальской городской общественной библиотеки: "Подписчики 1-го разряда уплачивают в библиотеку за получение книг в год 5 рублей, в месяц 50 копеек, залог составляет 3 рубля. И имеют право на получение 2-х книг, в том числе одной книги и нового журнала.Подписчики 2-го разряда уплачивают в год 3 рубля, а в месяц 30 копеек. Залог составляет 2 рубля и подписчики имеют право на получение 2-х книг, в том числе одной книги и нового журнала через 3 месяца по получении этой последней библиотекой.Журналы отпускаются на пять дней, а книги на десять. Выдача книг производится в будние дни от 10-ти часов дня до 2-х и от 4-х до 6 вечера.За несвоевременный возврат книги подписчики уплачивают в библиотеку за каждый просроченный день 10 копеек за журнал и 5 копеек за книгу.За чтение газет в читальне библиотеки платы не взымается.Читальня открыта в будние дни от 10 часов утра до 6 часов вечера; в праздничные дни от 11 до 2 дня за исключением 3-х дней Рождества Христова, Св. пасхи, Масленицы и 1-го января".Сохранились сведения о том, что в 1887 году фонд библиотеки насчитывал 3656 экземпляров книг, а в 1913 году - 14,489 экземпляров.Вихрь революции и гражданской войны не мог пронестись мимо библиотеки. В эти годы она практически не работала.В 1920 году Крымревком издал приказ о создании Центральной областной библиотеки Крыма, а Керченская городская библиотека им. Л. Н. Толстого стала государственной.К моменту начала Великой Отечественной войны ее фонд насчитывал 52 тысячи единиц. В Керчи были открыты еще три библиотеки: им. Пушкина, им. Гоголя и детская. Открывались библиотеки на предприятиях города.Но трагические события войны внесли свои коррективы в судьбу библиотек.С трепетом мы берем в руки акт, составленный заведующей городской библиотекой им. Л. Н. Толстого Н. З. Циммерман, датированный 30 мая 1944 года. На старых клочках бумаги (другой просто не было) сухие строки, за которыми отголоски трагических событий военных лет: "В декабре 1943 года Центральная библиотека была сожжена немцами и сгорела дотла. Лишь в апреле силами комсомольцев были собраны остатки книжного фонда. Книги вынимались из грязи, пепла, из-под камней и приводились в порядок - чистились, сушились, подклеивались. Так было спасено более 4-х тысяч томов. Собрана была и самая необходимая мебель: четыре стола, два стула, три скамьи и один шкаф для книг".25 мая 1944 года библиотека, восставшая из пепла, была открыта для читателей в помещении по ул. Ленина, 48.Началась послевоенная история Керченской Центральной городской библиотеки. В 1952 году ей было присвоено имя В. Г. Белинского, а в 1954 году она была переведена в здание по ул. Ленина, 44, площадью 1550 м2.Знакомое всем керчанам помещение по ул. В. Дубинина 9/19, в котором Центральная библиотека им. Белинского располагается и сегодня, она получила в 1960 году.Старожилы Керчи, читатели библиотеки, хорошо помнят, как в ее залах проводились читательские конференции, диспуты, обсуждения книг, литературные вечера.
Источник: ЦГБ им. Белинского
Почтовый переулок
Проходя мимо "Керченского Арбата" - пятачка на улице Ленина, где выставляют свои работы художники и мастера фотографии, вдруг подумалось, что у фотографов могут быть снимки старой Керчи. И повезло - фотохудожник Владимир Каминский, керчанин, много лет сохраняющий родной город на фотокартинах, нашел три снимка Почтового переулка.
Этот переулок был знаменит, по словам сотрудников городского заповедника, к которым мы обратились за помощью, тем, что вел наверх, к городскому театру, который располагался вдоль Институтской улицы (ныне Крупская). Глядя на фотографии, мы можем представить, как экипажи с городской знатью двигались по Почтовому переулку в театр. Театр выходил фасадом на площадь, первоначально называвшуюся Константиновской (в честь великого князя Константина Николаевича), известную, также по некоторым источникам как Нагорная, а в конце XIX века ставшую Театральной. После сноса театра площадь утратила свое название, и память о театре сохраняется лишь в наименовании небольшого полуразрушенного переулка, название которого, также, как и Театрального, во все большей степени стало забываться. (Этот абзац и фотографию удалось обнаружить в статье о театральном искусстве Керчи В. Санжаровца и Н. Быковской, опубликованной в сборнике "Античность и драматургия").Почтовый переулок имел собственную ауру, отражал дух города старинных времен. Часто его приезжали рисовать ленинградские и московские художники.Глубокий след Почтовый переулок оставил в душах многих керчан. В газете "Керченский рабочий" были опубликованы воспоминания Игоря Носкова о тех переживаниях, которые связывали его с переулком: "Это была старинная часть города. Маленький переулок, прямо от главной улицы, расходящийся в две стороны в виде мостовых, покрытых булыжником, отполированным до матового блеска. Одна мостовая вела к ступеням, истертым подошвами современных башмаков и обувью древних жителей города. Ступени были настолько истерты, что казалось, под бременем времени их середина мягко прогнулась к земле, а края приподнялись вверх, как крылья птицы. По этим ступеням можно было подняться к подножию горы Митридат. Другая мостовая шла мимо небольшого старинного двухэтажного дома. Она заканчивалась у горы. Дом был построен так, что от передней части он постепенно расширялся в сторону Митридата и как бы повторял направление идущих рядом с ним двух дорог, исходящих как два луча из одной точки. В передней части дома, на втором этаже, был балкон из красивой решетки, неизвестно кем и когда отлитой. Но прутья решетки были настолько мощными, что их не брало время. И потому, что их никто и никогда не красил, они еще более казались старинными. Когда смотрел на балкон, то чудилось, что еще мгновение, и на него выйдет какой-то купец с кем-либо из домочадцев. Но обязательно рядом с ним будет стоять девочка в пышном белом платье.Десятки лет, проходя мимо балкона, я ждал этого чуда. Ждал тогда, когда босоногим пацаном бегал к своим друзьям, жившим в том районе. Ждал и тогда, когда спустя много лет, будучи в зрелом возрасте, должен было понять, что чудо не состоится. Но эта надежда почему-то до недавнего времени продолжала жить во мне.Этот переулок со скромным названием Почтовый для меня был неотделим от самого города, и не просто самого города, а старинной его части. Не зря местные художники ему посвятили множество своих картин, написанных маслом, тушью и акварелью. Он стоил того. Наперекор времени он нес в себе дух чего-то далекого-далекого, такого неуловимого, но родного, что называется родиной. Может быть, это было связано с громадными деревьями, которые росли вплотную к дому. Перед ними прошли несколько поколений. Деревья обступали дом с обеих сторон. И кроны были такими громадными, что собой полностью закрывали небо, и потому до земли не доходил ни один луч солнца.Там стояла всегда какая-то особая тишина, ничем не нарушаемая. Казалось, что именно здесь, на этом крохотном участке керченской земли, время остановилось. Потому я знал, что купец с дочкой может появиться на балконе в любую минуту. Это так интриговало - увидеть вот сейчас людей из другого мира, из далекого прошлого, людей, живших до тебя. Я верил, что это когда-нибудь случится. Я все равно, вопреки здравому смыслу, этого дождусь. И того, что не случилось в детстве, произойдет сейчас, на склоне моих лет. Я увижу на балконе девочку в белом платье. Ведь время там остановилось навсегда.Но нет. Не будет никогда ни купца, ни девочки в белом. Теперь это я знаю точно. Ничего уже не будет. Нет уже ступеней, ведущих к Митридату, нет старого дома и старого балкона. Ничего не осталось от маленького уголка моего старого города. На том месте стоит новый дом, построенный для новых русских. По нынешним меркам он красив. Но он, как монстр, мощно встал на старую землю, подмяв под себя все - и развесистые деревья, уничтоженные под корень, и отполированные булыжные мостовые, и стертые временем ступени, и саму тишину. Ничто больше не напоминает о таком далеком, но родном и близком для каждого, кто родился, вырос и прожил всю жизнь в Керчи. Осталась щемящая тоска по прошлому, когда-то запечатленному в исчезнувшем Почтовом переулке, исчезнувшем навсегда. И только в памяти порой видится старый балкон с неокрашенной решеткой и на нем - девочка в белом".
Этот переулок был знаменит, по словам сотрудников городского заповедника, к которым мы обратились за помощью, тем, что вел наверх, к городскому театру, который располагался вдоль Институтской улицы (ныне Крупская). Глядя на фотографии, мы можем представить, как экипажи с городской знатью двигались по Почтовому переулку в театр. Театр выходил фасадом на площадь, первоначально называвшуюся Константиновской (в честь великого князя Константина Николаевича), известную, также по некоторым источникам как Нагорная, а в конце XIX века ставшую Театральной. После сноса театра площадь утратила свое название, и память о театре сохраняется лишь в наименовании небольшого полуразрушенного переулка, название которого, также, как и Театрального, во все большей степени стало забываться. (Этот абзац и фотографию удалось обнаружить в статье о театральном искусстве Керчи В. Санжаровца и Н. Быковской, опубликованной в сборнике "Античность и драматургия").Почтовый переулок имел собственную ауру, отражал дух города старинных времен. Часто его приезжали рисовать ленинградские и московские художники.Глубокий след Почтовый переулок оставил в душах многих керчан. В газете "Керченский рабочий" были опубликованы воспоминания Игоря Носкова о тех переживаниях, которые связывали его с переулком: "Это была старинная часть города. Маленький переулок, прямо от главной улицы, расходящийся в две стороны в виде мостовых, покрытых булыжником, отполированным до матового блеска. Одна мостовая вела к ступеням, истертым подошвами современных башмаков и обувью древних жителей города. Ступени были настолько истерты, что казалось, под бременем времени их середина мягко прогнулась к земле, а края приподнялись вверх, как крылья птицы. По этим ступеням можно было подняться к подножию горы Митридат. Другая мостовая шла мимо небольшого старинного двухэтажного дома. Она заканчивалась у горы. Дом был построен так, что от передней части он постепенно расширялся в сторону Митридата и как бы повторял направление идущих рядом с ним двух дорог, исходящих как два луча из одной точки. В передней части дома, на втором этаже, был балкон из красивой решетки, неизвестно кем и когда отлитой. Но прутья решетки были настолько мощными, что их не брало время. И потому, что их никто и никогда не красил, они еще более казались старинными. Когда смотрел на балкон, то чудилось, что еще мгновение, и на него выйдет какой-то купец с кем-либо из домочадцев. Но обязательно рядом с ним будет стоять девочка в пышном белом платье.Десятки лет, проходя мимо балкона, я ждал этого чуда. Ждал тогда, когда босоногим пацаном бегал к своим друзьям, жившим в том районе. Ждал и тогда, когда спустя много лет, будучи в зрелом возрасте, должен было понять, что чудо не состоится. Но эта надежда почему-то до недавнего времени продолжала жить во мне.Этот переулок со скромным названием Почтовый для меня был неотделим от самого города, и не просто самого города, а старинной его части. Не зря местные художники ему посвятили множество своих картин, написанных маслом, тушью и акварелью. Он стоил того. Наперекор времени он нес в себе дух чего-то далекого-далекого, такого неуловимого, но родного, что называется родиной. Может быть, это было связано с громадными деревьями, которые росли вплотную к дому. Перед ними прошли несколько поколений. Деревья обступали дом с обеих сторон. И кроны были такими громадными, что собой полностью закрывали небо, и потому до земли не доходил ни один луч солнца.Там стояла всегда какая-то особая тишина, ничем не нарушаемая. Казалось, что именно здесь, на этом крохотном участке керченской земли, время остановилось. Потому я знал, что купец с дочкой может появиться на балконе в любую минуту. Это так интриговало - увидеть вот сейчас людей из другого мира, из далекого прошлого, людей, живших до тебя. Я верил, что это когда-нибудь случится. Я все равно, вопреки здравому смыслу, этого дождусь. И того, что не случилось в детстве, произойдет сейчас, на склоне моих лет. Я увижу на балконе девочку в белом платье. Ведь время там остановилось навсегда.Но нет. Не будет никогда ни купца, ни девочки в белом. Теперь это я знаю точно. Ничего уже не будет. Нет уже ступеней, ведущих к Митридату, нет старого дома и старого балкона. Ничего не осталось от маленького уголка моего старого города. На том месте стоит новый дом, построенный для новых русских. По нынешним меркам он красив. Но он, как монстр, мощно встал на старую землю, подмяв под себя все - и развесистые деревья, уничтоженные под корень, и отполированные булыжные мостовые, и стертые временем ступени, и саму тишину. Ничто больше не напоминает о таком далеком, но родном и близком для каждого, кто родился, вырос и прожил всю жизнь в Керчи. Осталась щемящая тоска по прошлому, когда-то запечатленному в исчезнувшем Почтовом переулке, исчезнувшем навсегда. И только в памяти порой видится старый балкон с неокрашенной решеткой и на нем - девочка в белом".
Александр II и крепость Керчь
Бурный поток событий и лавина информации не оставляют времени, чтобы оглянуться назад, увидеть, откуда мы пришли, и оценить шаги собственной истории. Но незнание прошлого не освобождает от ответственности за будущее.
Географическое положение Керчи всегда привлекало к ней интерес сильных мира сего: Пётр Великий готовил здесь выход к южным морям; боролась за эти места Великая Екатерина; Александр I и Николай I посещали пограничный город, становившийся торговыми воротами государства; большое внимание уделил укреплению Керчи и Александр II, впервые посетивший Керчь в 1837 году, сопровождая Николая I.Александру II пришлось заново строить оборону причерноморских границ, учитывая ситуацию, сложившуюся на юге России после Крымской войны, ставившую под угрозу завоевания прошлых веков. После гибели черноморской эскадры и её севастопольской базы, в условиях господства французского и английского военного флота, Керчь стала главным пунктом обороны. Здесь решалась судьба азовского побережья, и, во многом, Крыма и Кубани.Александр II оценил ситуацию ещё в мае 1855 года, когда корабли английского и французского флота безнаказанно хозяйничали в Азовском море, когда явной стала необходимость строительства в Керчи укреплений, контролирующих проход по проливу. В апреле 1856 года даются распоряжения о направлении в Керчь инженерного подразделения для съёмки местности и планирования будущих укреплений. В город сапёры прибыли в июле, после ухода из него неприятеля.В октябре Александр интересуется результатами изысканий, и в Керчь направляется свиты его величества генерал-адъютант К.П. фон Кауфман. Рассмотрев привезённый им проект укреплений Павловской позиции, предусматривавший установку 41 пушки, Александр II повелевает вчетверо увеличить мощь укреплений, построив на оконечности Тузлы и на отмели возле Ак-Бурунского мыса два форта на 130 орудий. В отличие от своих генералов, он видит в Керчи мощную крепость, второй Кронштадт.В 1859 году, когда строящиеся укрепления принимают на вооружение первые 98 пушек, проектирование крепости поручается герою Севастопольской обороны генерал-адъютанту Э.И.Тотлебену.В 1861 году Александр II впервые посетил строившуюся крепость. Удовлетворённый ходом работ, он повелел назвать оборонительные люнеты в честь полков, принимавших участие в стройке, а главный форт «...приказал называть впредь форт Тотлебен».В 1863 году Александр вновь приезжает в Керчь, оценивая её готовность к встрече французских броненосцев. Вызвано это было угрозой военной поддержки Францией стремления Польши к отделению от России. Крепость срочно получает дополнительное вооружение. Её сухопутная оборона приводится в оборонительное состояние, а береговые батареи комплектуются новейшими пушками. Во время этого посещения, учитывая мнение Э.И. Тотлебена, Александр II отказывается от своей идеи строительства дорогостоящих морских фортов. Принимается проект, предусматривающий мощные береговые батареи и ещё более крепкую оборону с суши.Но крепости не пришлось в эти годы отражать нападение врага. Европейская политика круто изменила возможности потенциального агрессора. Вскоре императору Наполеону III пришлось самому безуспешно защищаться в франко-прусской войне (1870 г.) и поднять белый флаг в осаждённой немцами крепости Седан.В августе 1872 года Александр II с гордостью показывает новую крепость военному посланнику Пруссии. Вот как описывает это посещение императора строитель крепости генерал К. Э. Седергольм: «...осмотр крепости Государем Императором ожидался одиннадцатого сего августа. В восемь с четвертью часов утра пароход «Великая Княгиня Ольга» под Императорским Штандартом начал входить в пролив, причём крепость салютовала со всех орудий береговых батарей и точки Р сто одним пушечным выстрелом.По осмотре войск, Государь Император, в сопровождении Великого Князя Владимира Александровича и Свиты изволил следовать в крепость и, остановившись в десять часов у Ак-Бурунских ворот, по осмотре генерального плана крепости, приказал мне быть с ним в экипаже и объехал Ак-Бурунские укрепления.Затем Его Императорское Величество, направившись на Виленский люнет, изволил подробно осмотреть капонир номер шесть, коим остался весьма доволен.После Виленского люнета, по приезде в форт Тотлебен, Государем Императором осмотрен капонир номер три и форт Тотлебен с бастиона Е. Затем, приказав мне вести на взрыв подводных мин, Его Императорское Величество изволил остановиться у двойных ворот на береговые батареи и отсюда с бруствера, сделал обзор всей линии береговых батарей. Оставшись весьма довольным отделкой береговых батарей, Государь Император изволил обратить на них внимание генерала Вердера, потом, следуя вдоль этой линии, изволил осмотреть купольные казематы, обратив внимание генерала Вердера на выемку для них земли туннельным способом.Затем, остановившись и войдя на бруствер левого фланга береговых батарей, где был избран пункт для установки батареи для взрыва трёх подводных мин в три, четыре с половиной, и пятьдесят пудов, Его Императорское Величество приказал начать взрывы. Все взрывы были вполне удачны и Государь Император в одиннадцать часов, следуя обратно в город, изволил остановиться у Ак-Бурунских ворот и благодарил меня, подав мне руку».К русско-турецкой войне 1877-1878 годов крепость Керчь была готова принять сражение. Но противник не решился проверить мощь её одиннадцатидюймовых пушек. До возрождения Черноморского флота и Севастополя, керченские укрепления были единственной опорой государства в Причерноморье и пользовались вниманием императора, задумавшего эту крепость.
Старший научный сотрудникКерченского историко-культурного заповедникаВладимир Стародубцев
Источник: Керченский историко-культурный заповедник
Географическое положение Керчи всегда привлекало к ней интерес сильных мира сего: Пётр Великий готовил здесь выход к южным морям; боролась за эти места Великая Екатерина; Александр I и Николай I посещали пограничный город, становившийся торговыми воротами государства; большое внимание уделил укреплению Керчи и Александр II, впервые посетивший Керчь в 1837 году, сопровождая Николая I.Александру II пришлось заново строить оборону причерноморских границ, учитывая ситуацию, сложившуюся на юге России после Крымской войны, ставившую под угрозу завоевания прошлых веков. После гибели черноморской эскадры и её севастопольской базы, в условиях господства французского и английского военного флота, Керчь стала главным пунктом обороны. Здесь решалась судьба азовского побережья, и, во многом, Крыма и Кубани.Александр II оценил ситуацию ещё в мае 1855 года, когда корабли английского и французского флота безнаказанно хозяйничали в Азовском море, когда явной стала необходимость строительства в Керчи укреплений, контролирующих проход по проливу. В апреле 1856 года даются распоряжения о направлении в Керчь инженерного подразделения для съёмки местности и планирования будущих укреплений. В город сапёры прибыли в июле, после ухода из него неприятеля.В октябре Александр интересуется результатами изысканий, и в Керчь направляется свиты его величества генерал-адъютант К.П. фон Кауфман. Рассмотрев привезённый им проект укреплений Павловской позиции, предусматривавший установку 41 пушки, Александр II повелевает вчетверо увеличить мощь укреплений, построив на оконечности Тузлы и на отмели возле Ак-Бурунского мыса два форта на 130 орудий. В отличие от своих генералов, он видит в Керчи мощную крепость, второй Кронштадт.В 1859 году, когда строящиеся укрепления принимают на вооружение первые 98 пушек, проектирование крепости поручается герою Севастопольской обороны генерал-адъютанту Э.И.Тотлебену.В 1861 году Александр II впервые посетил строившуюся крепость. Удовлетворённый ходом работ, он повелел назвать оборонительные люнеты в честь полков, принимавших участие в стройке, а главный форт «...приказал называть впредь форт Тотлебен».В 1863 году Александр вновь приезжает в Керчь, оценивая её готовность к встрече французских броненосцев. Вызвано это было угрозой военной поддержки Францией стремления Польши к отделению от России. Крепость срочно получает дополнительное вооружение. Её сухопутная оборона приводится в оборонительное состояние, а береговые батареи комплектуются новейшими пушками. Во время этого посещения, учитывая мнение Э.И. Тотлебена, Александр II отказывается от своей идеи строительства дорогостоящих морских фортов. Принимается проект, предусматривающий мощные береговые батареи и ещё более крепкую оборону с суши.Но крепости не пришлось в эти годы отражать нападение врага. Европейская политика круто изменила возможности потенциального агрессора. Вскоре императору Наполеону III пришлось самому безуспешно защищаться в франко-прусской войне (1870 г.) и поднять белый флаг в осаждённой немцами крепости Седан.В августе 1872 года Александр II с гордостью показывает новую крепость военному посланнику Пруссии. Вот как описывает это посещение императора строитель крепости генерал К. Э. Седергольм: «...осмотр крепости Государем Императором ожидался одиннадцатого сего августа. В восемь с четвертью часов утра пароход «Великая Княгиня Ольга» под Императорским Штандартом начал входить в пролив, причём крепость салютовала со всех орудий береговых батарей и точки Р сто одним пушечным выстрелом.По осмотре войск, Государь Император, в сопровождении Великого Князя Владимира Александровича и Свиты изволил следовать в крепость и, остановившись в десять часов у Ак-Бурунских ворот, по осмотре генерального плана крепости, приказал мне быть с ним в экипаже и объехал Ак-Бурунские укрепления.Затем Его Императорское Величество, направившись на Виленский люнет, изволил подробно осмотреть капонир номер шесть, коим остался весьма доволен.После Виленского люнета, по приезде в форт Тотлебен, Государем Императором осмотрен капонир номер три и форт Тотлебен с бастиона Е. Затем, приказав мне вести на взрыв подводных мин, Его Императорское Величество изволил остановиться у двойных ворот на береговые батареи и отсюда с бруствера, сделал обзор всей линии береговых батарей. Оставшись весьма довольным отделкой береговых батарей, Государь Император изволил обратить на них внимание генерала Вердера, потом, следуя вдоль этой линии, изволил осмотреть купольные казематы, обратив внимание генерала Вердера на выемку для них земли туннельным способом.Затем, остановившись и войдя на бруствер левого фланга береговых батарей, где был избран пункт для установки батареи для взрыва трёх подводных мин в три, четыре с половиной, и пятьдесят пудов, Его Императорское Величество приказал начать взрывы. Все взрывы были вполне удачны и Государь Император в одиннадцать часов, следуя обратно в город, изволил остановиться у Ак-Бурунских ворот и благодарил меня, подав мне руку».К русско-турецкой войне 1877-1878 годов крепость Керчь была готова принять сражение. Но противник не решился проверить мощь её одиннадцатидюймовых пушек. До возрождения Черноморского флота и Севастополя, керченские укрепления были единственной опорой государства в Причерноморье и пользовались вниманием императора, задумавшего эту крепость.
Старший научный сотрудникКерченского историко-культурного заповедникаВладимир Стародубцев
Источник: Керченский историко-культурный заповедник
Коса Тузла. Век XIX
История о том, как кубанское казачье войско поссорилось с Керчь-Еникальским градоначальством.
История, предлагаемая читателю, в другие времена показалась бы нам забавной и даже смешной, если бы не события, развернувшиеся недавно вокруг Тузлинской косы. Вертолеты в небе, военные катера в проливе, люди в камуфляжной форме, бесконечно мелькающие на телеэкране, - все это заставляло тревожно биться сердце, с волнением вглядываться в свинцовую даль пролива. А между тем, спор о принадлежности Тузлинской косы для Керчан дело не новое. Во второй половине XIX века именно она стала причиной длительного конфликта между Керчь-Еникальским градоначальством и Кубанским казачеством.Предыстория этих событий такова: в 1792 г. Черноморское казачество, до этого обосновавшееся на берегах Черного моря между Днепром и Бугом, было переселено на Кубань. Состав войска несколько раз пополнялся новыми массовыми переселениями. В 1860 г. Черноморское казачье войско было переименовано в Кубанское. Расселение и обустройство казаков правительство России производило на основе законодательных актов, по которым казачество наделялось земельными наделами, охотничьими и рыболовными угодьями (местами, где можно было производить вылов рыбы, охоту на птиц и мелких животных).Так, указом 1853 г. Правительствующий Сенат наделил Кубанское казачье войско участками рыбной ловли в Азовских лиманах и Керченском проливе. В законодательном акте оговаривалось, что вся акватория Керченского пролива, расположенная в 7 верстах (ок. 7 км.) от береговой линии Кубанского края, является зоной рыбной ловли, находящейся в исключительном праве пользования Кубанского казачества. Вероятно, государственные чиновники, работавшие над составлением этого указа, не удосужились взглянуть на карту описываемой ими местности - во всяком случае размеры Керченского пролива им были неведомы.Таким образом, по указу 1853 г. к Кубанскому казачьему войску отошла большая часть Керченского пролива вместе с двумя косами - Чушкой и Тузлой, попавшими в 7-верстную зону. В административном аппарате казачества в это время появляется новая должность - смотритель войсковых рыболовных вод. В качестве межевого знака границы казаки называют на Тузле курган.Керчане не сразу обратили внимание на такой "законодательный подвох". Первая гневная реакция последовала только в 1865-1866 гг.Керченский градоначальник, вице-адмирал Александр Петрович Спицын, пишет длинное послание в Сенат, категорически отвергая подобное деление вод Керченского пролива. Он объясняет, что пролив имеет небольшую ширину, особенно между Павловскими укреплениями (мыс Ак-Бурун) и противоположными войсковыми берегами. "Другое устье, у Еникальского фарватера, имеет расстояние до берега Кубанского войска, всего 4 или 5 верст, и в этих пунктах заключаются главные керченские рыбные ловли". Градоначальник предлагает пролив разделить на две части. Обе косы также поделить: Чушка - Кубанскому войску, а Тузла - Керченскому градоначальству.Можно предположить, что в последовавшем "свыше" ответе двум заинтересованным сторонам предложили разобраться на месте. Во всяком случае, все последующее десятилетие занято обширной перепиской между Кубанским казачьим войском, Ставропольской Судебной Палатой и Керчь-Еникальским градоначальством. Переписка сводилась к одному вопросу: откуда и как начинать делить Керченский пролив?Новый Керченский градоначальник, заступивший на эту должность в 1868 г., генерал-майор Николай Петрович Вейс, настаивал на том, чтобы при делении вод пролива косы во внимание не брались, а сам пролив разделить условной линией на две равные части, учитывая расстрояние от кубанского до керченского берега.
Интересы казачества в судебных инстанциях в этот период представлял смотритель рыболовных вод полковник Камянский. Он настаивал на учете кос, поскольку при делении пролива методом, предлагаемым Н. П. Вейсом, часть косы Тузлы, а возможно, и часть Чушки, "отойдет в пользование жителей Керчь-Еникальского градоначальства" - обстоятельство, которое никак не устраивало противоположную кубанскую сторону.На протяжении 70-х и начала 80-х гг. XIX столетия судебные инстанции разного уровня с одной и с другой стороны рассматривали "недоразумение о принадлежности Средней косы в Керченском проливе". В то же время был поднят вопрос о правильности нанесения Средней косы на планы, послужившие основной для Межевых книг обсуждаемого района. Оказалось, что такие планы были созданы лейтенантом Манганари в 1824 г. (в других документах иная дата - 1828 г.). Манганари был человеком серьезным, прекрасным профессионалом. Карты, созданные им, всегда отличались высоким качеством и вопрос в конце-концов был снят с повестки дня. Кстати, коса Тузла, или, как мы привыкли говорить - Средняя коса - на картах Манганари упоминается еще и под названием "Южная".Осенью 1884 г. конфликт вспыхивает с новой силой. Смотритель свободных земель войска Кубанского Василий Литевский, до которого дошли слухи, что керченские рыбаки продолжают рыбалить на всем протяжении косы, посылает на Тузлу сотника Ставцева "для выяснения сомнений о том, действительно ли часть Керченских рыболовных заводов устроены на войсковой территории..." Кроме того, сотнику было поручено отыскать курган, служивший межевым знаком. Ставцев курган нашел, однако тот оказался почти полностью срыт. Литевский, подозревая в подобных каверзах керчан, приказывает на месте кургана поставить межевой столб.Прошло некоторое время, теперь уже возмущенные керчане столб снесли. Реакция со стороны Кубани последовала мгновенно - Литевский обращается к мировому судье 2-го участка Керченского округа с жалобой на действия керчан. В ноябре 1884 г., он же подает иск в Екатеринодарский Окружной Суд "о праве собственности на Тузлинскую косу Кубанского Казачьего войска" и, описывая суть проблемы, указывал на то, что Мировой судья Керченского округа поддержал граждан Керчи и вынес официальное решение о сносе межевого столба на Тузлинской косе.Видимо, не очень надеясь на то, что решение Екатеринодарского суда возымеет действие на Керченскую городскую Думу и Управу, представители Кубанского войска пишут прошение на имя самого Государя Императора (Александра III) с просьбой решить вопрос о Тузле. В этом послании они указывают, что "половина Тузлы принадлежит владениям войска, а вторая половина является участками сортовыми довольствиями станиц Таманской и Ахтонизовской".За время "межевого конфликта" в Керчь-Еникальском градоначальстве сменилось 4 градоначальника. Последний из них - генерал-лейтенант Митрофан Егорович Колтовский в январе 1887 г. дает распоряжение в городскую Управу - перепроверить данные о меже на косе и найти все имеющиеся о Тузле документы.Какие именно материалы были положены на стол Котловскому и какие действия он предпринял, узнать не удалось, как и найти документ, который позволил бы поставить окончательную точку в этой затянувшейся тяжбе.P.S. История не сохранила имени того, кто первый сказал: "Это мое!" И правильно. Тысячелетия два берега были связаны между собой экономическими и человеческими узами. Исторически сложилось так, что керченские рыбаки ловили рыбу в проливе, на Тузле, кубанские - больше в лиманах. Рыбой обменивались, как и другими товарами.В XX и XIX веках, когда оба берега были частью одного государства, окрепли и родственные связи. У доброй половины керчан на той стороне - родственники, родные, дети. И среди нас много тех, кого мы с улыбкой называем "кубанцы". И нет такой лопаты, которой можно было бы прокопать границу по водной глади пролива, и не найти ножниц, которыми можно было бы легко разрезать нити человеческих судеб, навсегда связавших два берега.И тем, кто пытается посеять ссору, нужно помнить, что людская память сохранит и пронесет через века только те имена и события, которые связаны с миром и процветанием нашего родного края.
Старший научный сотрудникотдела истории КГИКЗ Н. В. Перепелкина
Источник: Керченский историко-культурный заповедник
История, предлагаемая читателю, в другие времена показалась бы нам забавной и даже смешной, если бы не события, развернувшиеся недавно вокруг Тузлинской косы. Вертолеты в небе, военные катера в проливе, люди в камуфляжной форме, бесконечно мелькающие на телеэкране, - все это заставляло тревожно биться сердце, с волнением вглядываться в свинцовую даль пролива. А между тем, спор о принадлежности Тузлинской косы для Керчан дело не новое. Во второй половине XIX века именно она стала причиной длительного конфликта между Керчь-Еникальским градоначальством и Кубанским казачеством.Предыстория этих событий такова: в 1792 г. Черноморское казачество, до этого обосновавшееся на берегах Черного моря между Днепром и Бугом, было переселено на Кубань. Состав войска несколько раз пополнялся новыми массовыми переселениями. В 1860 г. Черноморское казачье войско было переименовано в Кубанское. Расселение и обустройство казаков правительство России производило на основе законодательных актов, по которым казачество наделялось земельными наделами, охотничьими и рыболовными угодьями (местами, где можно было производить вылов рыбы, охоту на птиц и мелких животных).Так, указом 1853 г. Правительствующий Сенат наделил Кубанское казачье войско участками рыбной ловли в Азовских лиманах и Керченском проливе. В законодательном акте оговаривалось, что вся акватория Керченского пролива, расположенная в 7 верстах (ок. 7 км.) от береговой линии Кубанского края, является зоной рыбной ловли, находящейся в исключительном праве пользования Кубанского казачества. Вероятно, государственные чиновники, работавшие над составлением этого указа, не удосужились взглянуть на карту описываемой ими местности - во всяком случае размеры Керченского пролива им были неведомы.Таким образом, по указу 1853 г. к Кубанскому казачьему войску отошла большая часть Керченского пролива вместе с двумя косами - Чушкой и Тузлой, попавшими в 7-верстную зону. В административном аппарате казачества в это время появляется новая должность - смотритель войсковых рыболовных вод. В качестве межевого знака границы казаки называют на Тузле курган.Керчане не сразу обратили внимание на такой "законодательный подвох". Первая гневная реакция последовала только в 1865-1866 гг.Керченский градоначальник, вице-адмирал Александр Петрович Спицын, пишет длинное послание в Сенат, категорически отвергая подобное деление вод Керченского пролива. Он объясняет, что пролив имеет небольшую ширину, особенно между Павловскими укреплениями (мыс Ак-Бурун) и противоположными войсковыми берегами. "Другое устье, у Еникальского фарватера, имеет расстояние до берега Кубанского войска, всего 4 или 5 верст, и в этих пунктах заключаются главные керченские рыбные ловли". Градоначальник предлагает пролив разделить на две части. Обе косы также поделить: Чушка - Кубанскому войску, а Тузла - Керченскому градоначальству.Можно предположить, что в последовавшем "свыше" ответе двум заинтересованным сторонам предложили разобраться на месте. Во всяком случае, все последующее десятилетие занято обширной перепиской между Кубанским казачьим войском, Ставропольской Судебной Палатой и Керчь-Еникальским градоначальством. Переписка сводилась к одному вопросу: откуда и как начинать делить Керченский пролив?Новый Керченский градоначальник, заступивший на эту должность в 1868 г., генерал-майор Николай Петрович Вейс, настаивал на том, чтобы при делении вод пролива косы во внимание не брались, а сам пролив разделить условной линией на две равные части, учитывая расстрояние от кубанского до керченского берега.
Интересы казачества в судебных инстанциях в этот период представлял смотритель рыболовных вод полковник Камянский. Он настаивал на учете кос, поскольку при делении пролива методом, предлагаемым Н. П. Вейсом, часть косы Тузлы, а возможно, и часть Чушки, "отойдет в пользование жителей Керчь-Еникальского градоначальства" - обстоятельство, которое никак не устраивало противоположную кубанскую сторону.На протяжении 70-х и начала 80-х гг. XIX столетия судебные инстанции разного уровня с одной и с другой стороны рассматривали "недоразумение о принадлежности Средней косы в Керченском проливе". В то же время был поднят вопрос о правильности нанесения Средней косы на планы, послужившие основной для Межевых книг обсуждаемого района. Оказалось, что такие планы были созданы лейтенантом Манганари в 1824 г. (в других документах иная дата - 1828 г.). Манганари был человеком серьезным, прекрасным профессионалом. Карты, созданные им, всегда отличались высоким качеством и вопрос в конце-концов был снят с повестки дня. Кстати, коса Тузла, или, как мы привыкли говорить - Средняя коса - на картах Манганари упоминается еще и под названием "Южная".Осенью 1884 г. конфликт вспыхивает с новой силой. Смотритель свободных земель войска Кубанского Василий Литевский, до которого дошли слухи, что керченские рыбаки продолжают рыбалить на всем протяжении косы, посылает на Тузлу сотника Ставцева "для выяснения сомнений о том, действительно ли часть Керченских рыболовных заводов устроены на войсковой территории..." Кроме того, сотнику было поручено отыскать курган, служивший межевым знаком. Ставцев курган нашел, однако тот оказался почти полностью срыт. Литевский, подозревая в подобных каверзах керчан, приказывает на месте кургана поставить межевой столб.Прошло некоторое время, теперь уже возмущенные керчане столб снесли. Реакция со стороны Кубани последовала мгновенно - Литевский обращается к мировому судье 2-го участка Керченского округа с жалобой на действия керчан. В ноябре 1884 г., он же подает иск в Екатеринодарский Окружной Суд "о праве собственности на Тузлинскую косу Кубанского Казачьего войска" и, описывая суть проблемы, указывал на то, что Мировой судья Керченского округа поддержал граждан Керчи и вынес официальное решение о сносе межевого столба на Тузлинской косе.Видимо, не очень надеясь на то, что решение Екатеринодарского суда возымеет действие на Керченскую городскую Думу и Управу, представители Кубанского войска пишут прошение на имя самого Государя Императора (Александра III) с просьбой решить вопрос о Тузле. В этом послании они указывают, что "половина Тузлы принадлежит владениям войска, а вторая половина является участками сортовыми довольствиями станиц Таманской и Ахтонизовской".За время "межевого конфликта" в Керчь-Еникальском градоначальстве сменилось 4 градоначальника. Последний из них - генерал-лейтенант Митрофан Егорович Колтовский в январе 1887 г. дает распоряжение в городскую Управу - перепроверить данные о меже на косе и найти все имеющиеся о Тузле документы.Какие именно материалы были положены на стол Котловскому и какие действия он предпринял, узнать не удалось, как и найти документ, который позволил бы поставить окончательную точку в этой затянувшейся тяжбе.P.S. История не сохранила имени того, кто первый сказал: "Это мое!" И правильно. Тысячелетия два берега были связаны между собой экономическими и человеческими узами. Исторически сложилось так, что керченские рыбаки ловили рыбу в проливе, на Тузле, кубанские - больше в лиманах. Рыбой обменивались, как и другими товарами.В XX и XIX веках, когда оба берега были частью одного государства, окрепли и родственные связи. У доброй половины керчан на той стороне - родственники, родные, дети. И среди нас много тех, кого мы с улыбкой называем "кубанцы". И нет такой лопаты, которой можно было бы прокопать границу по водной глади пролива, и не найти ножниц, которыми можно было бы легко разрезать нити человеческих судеб, навсегда связавших два берега.И тем, кто пытается посеять ссору, нужно помнить, что людская память сохранит и пронесет через века только те имена и события, которые связаны с миром и процветанием нашего родного края.
Старший научный сотрудникотдела истории КГИКЗ Н. В. Перепелкина
Источник: Керченский историко-культурный заповедник
Сиятельный покровитель Керчи
До 1921 года главная улица города называлась Воронцовской, в честь графа Михаила Семеновича Воронцова, Новороссийского генерал-губернатора, а впоследствии наместника на Кавказе.
Михаил Семенович Воронцов родился 19 мая 1782 г. Его отец, Семен Романович, получив место русского посланника в Англии, увез в 1785 году в Лондон своих детей (их мать к тому времени умерла). Сын умного и просвещенного отца, передавшего ему свою любознательность, Михаил Семенович получил в Англии прекрасное образование. Он изучал математику, политические науки, в совершенстве владел главными европейскими языками, знал классические языки. С раннего детства он познакомился с литературой европейских стран. Семен Романович в одном из писем своему брату писал, что «Мишенька», которому в то время было около 11-12 лет, читает то римских классиков, то Мольера, от которого хохочет до слез. Вращаясь среди знакомых отца, будущий государственный деятель имел возможность познакомиться с политической кухней, узнать, как готовятся те или иные политические решения.
По возвращению в Россию молодой Воронцов проявил себя на военном поприще. Он принимал участие в войне на Кавказе, а позднее сражался против наполеоновской армии. В Бородинском сражении М. С. Воронцов в чине генерал-майора командовал гренадерской дивизией, защищавшей знаменитый Шевардинский редут. В этом сражении он получил ранение в ногу. Оправившись от ранения, Воронцов вернулся в действующую армию. После заключения мира ему выпала честь командовать отдельным корпусом русских войск, оставленных в 1815 году во Франции. Все, кто знал его в этот период жизни, отзывались о нем как об отважном, сильном и благородном человеке, добром товарище. Сослуживцы отмечали в нем и еще одно редкое качество: он никогда не завидовал успехам своих подчиненных. В Париже, в 1819 году Воронцов женился на Елизавете Ксаверьевне Браницкой, дочери знаменитой и любимой племянницы Потемкина.В мае 1823 года Михаил Семенович получил от императора новое назначение. Под его управление был отдан огромный, равный территории некоторых государств, Новороссийский край. Новороссийскому генерал-губернатору подчинялась и Бессрабская область. В то время Новороссийский край и Бессарабия были малонаселенны, многие отрасли хозяйства находились в зачаточном состоянии. Объезжая по нескольку раз в год вверенную ему область, Воронцов находил время для того, чтобы лично вникать во все тонкости управления.Прежде всего, он сделал ставку на привлечение в край иностранных колонистов. Воронцов добился для переселенцев многочисленных льгот, и в Новороссию хлынули десятки тысяч эмигрантов: болгар, бежавших из подвластных Турции регионов, швейцарцев, немцев.Особое внимание правитель Новороссии уделял развитию в крае различных отраслей хозяйства. Он лично выписывал из-за границы опытных виноделов и садовников. Из Франции и Германии по его приказу привозили виноградные лозы, которые безвозмездно раздавались всем желающим. Воронцов покровительствовал развитию шелководства, тонкорунному овцеводству и др. По инициативе графа была начата разработка знаменитых Грушевских залежей антрацита.Как человек просвещенный, Воронцов не мог обойти вниманием науки, искусство, образование во вверенном ему крае. До его переезда в Одессу, на всю Новороссию издавалась только одна газета, да и то на французском языке для иностранных коммерсантов. Воронцов организовал в 1828 году выпуск первой газеты на русском языке, получившей название «Одесский Вестник». А в 1832 г. вышел в свет первый Новороссийский календарь, содержавший массу ценных сведений о крае. Под покровительством генерал-губернатора в Одессе была учреждена и первая в крае городская публичная библиотека. В 1825 году именно он ходатайствовал перед императором об открытии в Одессе и Керчи археологических музеев.По служебным делам могущественный генерал-губернатор не раз бывал в Керчи, к которой он питал особенное пристрастие. Феодосийцы считали, что этот интерес к соседке-сопернице Воронцов проявлял в пику их родному городу. Среди них бытовал такой исторический анекдот. Рассказывали, что будто бы, когда Михаил Семенович, только что заступив на свой пост, объезжал Крым, градоначальник Феодосии обошелся с ним весьма непочтительно. Это выразилось в том, что вопреки правилам гостеприимства того времени, он не предложил Воронцову отобедать. Состоятельные жители города, чтобы исправить промах градоначальника, устроили для генерал-губернатора вскладчину обед из принесенных домашних блюд, чем еще более увеличили неловкость положения. В последующие годы, помня о столь нелюбезном приеме, М. С. Воронцов, проезжая по почтовой дороге в Керчь, в Феодосию не заезжал, и даже почтовых лошадей менял на выезде из города. Через несколько лет, в отсутствие генерал-губернатора, который отправился в отпуск, его преемник был встречен в Феодосии самым радушным образом: в его честь устроили двухдневные празднества. Узнав об этом по возвращении, граф Воронцов, будто бы, и вовсе разгневался на Феодосию и с тех пор делал все, чтоб ей навредить.Что в этой истории правда, а что – нет, неизвестно. Вероятнее, однако, что, оказывая покровительство Керчи, генерал-губернатор руководствовался совершенно иными соображениями. Развитию Керчи благоприятствовало ее транзитное положение на пути из Крыма на Кавказ. Удачное расположение города на стыке двух морей как нельзя лучше способствовало тому, чтобы именно здесь устроить карантин для судов, следовавших в Азовское море. Вот почему Воронцов приказал закрыть вход в Азовское море, а для того, чтобы суда шли для карантина именно в Керчь, увеличил общую сумму сборов в порте Феодосии, что и вызвало недовольство ее жителей. Воронцов упразднил в Феодосии должность градоначальника, полагая, что иметь в регионе одновременно дух градоначальников (в Керчи и Феодосии) обременительно. По его распоряжению из Феодосии в Керчь был переведен коммерческий суд, керченскому градоначальнику подчинена Феодосийская таможня.Немало полезных для Керчи начинаний нашли поддержку у графа Воронцова. Среди них отметим еще одно: покровительство первому в Керчи женскому учебному заведению – девичьему институту, само здание которого было обязано ему своим появлением. Дело в том, что в 1840 г. император собственноручно вычеркнул из числа предполагавшихся на 1841 год расходов сумму, необходимую для строительства института. Воронцов предложил профинансировать строительство из капиталов Бессарабской области с тем, чтобы этот заем был погашен в течение 37 лет из доходов города, на что и получил высочайшее разрешение. Жена Воронцова, Елизавета Ксаверьевна, была почетной попечительницей института. И в память о ней и керченском градоначальнике Захарии Семеновиче Херхеулидзе, немало сделавших для этого учебного заведения, институтская церковь носила имена св. Захария и Елизаветы.Особое внимание М. С. Воронцов уделял вопросам градостроительства Керчи, что позволило в архитектурном отношении превратить город в один из красивейших в южной России. Вот почему благодарные керчане назвали главную улицу Керчи именем Михаила Семеновича Воронцова, так много сделавшего для их родного города.
Заместитель директора КГИКЗ по фондовой работеН. В. Быковская
Источник: Керченский историко-культурный заповедник
Михаил Семенович Воронцов родился 19 мая 1782 г. Его отец, Семен Романович, получив место русского посланника в Англии, увез в 1785 году в Лондон своих детей (их мать к тому времени умерла). Сын умного и просвещенного отца, передавшего ему свою любознательность, Михаил Семенович получил в Англии прекрасное образование. Он изучал математику, политические науки, в совершенстве владел главными европейскими языками, знал классические языки. С раннего детства он познакомился с литературой европейских стран. Семен Романович в одном из писем своему брату писал, что «Мишенька», которому в то время было около 11-12 лет, читает то римских классиков, то Мольера, от которого хохочет до слез. Вращаясь среди знакомых отца, будущий государственный деятель имел возможность познакомиться с политической кухней, узнать, как готовятся те или иные политические решения.
По возвращению в Россию молодой Воронцов проявил себя на военном поприще. Он принимал участие в войне на Кавказе, а позднее сражался против наполеоновской армии. В Бородинском сражении М. С. Воронцов в чине генерал-майора командовал гренадерской дивизией, защищавшей знаменитый Шевардинский редут. В этом сражении он получил ранение в ногу. Оправившись от ранения, Воронцов вернулся в действующую армию. После заключения мира ему выпала честь командовать отдельным корпусом русских войск, оставленных в 1815 году во Франции. Все, кто знал его в этот период жизни, отзывались о нем как об отважном, сильном и благородном человеке, добром товарище. Сослуживцы отмечали в нем и еще одно редкое качество: он никогда не завидовал успехам своих подчиненных. В Париже, в 1819 году Воронцов женился на Елизавете Ксаверьевне Браницкой, дочери знаменитой и любимой племянницы Потемкина.В мае 1823 года Михаил Семенович получил от императора новое назначение. Под его управление был отдан огромный, равный территории некоторых государств, Новороссийский край. Новороссийскому генерал-губернатору подчинялась и Бессрабская область. В то время Новороссийский край и Бессарабия были малонаселенны, многие отрасли хозяйства находились в зачаточном состоянии. Объезжая по нескольку раз в год вверенную ему область, Воронцов находил время для того, чтобы лично вникать во все тонкости управления.Прежде всего, он сделал ставку на привлечение в край иностранных колонистов. Воронцов добился для переселенцев многочисленных льгот, и в Новороссию хлынули десятки тысяч эмигрантов: болгар, бежавших из подвластных Турции регионов, швейцарцев, немцев.Особое внимание правитель Новороссии уделял развитию в крае различных отраслей хозяйства. Он лично выписывал из-за границы опытных виноделов и садовников. Из Франции и Германии по его приказу привозили виноградные лозы, которые безвозмездно раздавались всем желающим. Воронцов покровительствовал развитию шелководства, тонкорунному овцеводству и др. По инициативе графа была начата разработка знаменитых Грушевских залежей антрацита.Как человек просвещенный, Воронцов не мог обойти вниманием науки, искусство, образование во вверенном ему крае. До его переезда в Одессу, на всю Новороссию издавалась только одна газета, да и то на французском языке для иностранных коммерсантов. Воронцов организовал в 1828 году выпуск первой газеты на русском языке, получившей название «Одесский Вестник». А в 1832 г. вышел в свет первый Новороссийский календарь, содержавший массу ценных сведений о крае. Под покровительством генерал-губернатора в Одессе была учреждена и первая в крае городская публичная библиотека. В 1825 году именно он ходатайствовал перед императором об открытии в Одессе и Керчи археологических музеев.По служебным делам могущественный генерал-губернатор не раз бывал в Керчи, к которой он питал особенное пристрастие. Феодосийцы считали, что этот интерес к соседке-сопернице Воронцов проявлял в пику их родному городу. Среди них бытовал такой исторический анекдот. Рассказывали, что будто бы, когда Михаил Семенович, только что заступив на свой пост, объезжал Крым, градоначальник Феодосии обошелся с ним весьма непочтительно. Это выразилось в том, что вопреки правилам гостеприимства того времени, он не предложил Воронцову отобедать. Состоятельные жители города, чтобы исправить промах градоначальника, устроили для генерал-губернатора вскладчину обед из принесенных домашних блюд, чем еще более увеличили неловкость положения. В последующие годы, помня о столь нелюбезном приеме, М. С. Воронцов, проезжая по почтовой дороге в Керчь, в Феодосию не заезжал, и даже почтовых лошадей менял на выезде из города. Через несколько лет, в отсутствие генерал-губернатора, который отправился в отпуск, его преемник был встречен в Феодосии самым радушным образом: в его честь устроили двухдневные празднества. Узнав об этом по возвращении, граф Воронцов, будто бы, и вовсе разгневался на Феодосию и с тех пор делал все, чтоб ей навредить.Что в этой истории правда, а что – нет, неизвестно. Вероятнее, однако, что, оказывая покровительство Керчи, генерал-губернатор руководствовался совершенно иными соображениями. Развитию Керчи благоприятствовало ее транзитное положение на пути из Крыма на Кавказ. Удачное расположение города на стыке двух морей как нельзя лучше способствовало тому, чтобы именно здесь устроить карантин для судов, следовавших в Азовское море. Вот почему Воронцов приказал закрыть вход в Азовское море, а для того, чтобы суда шли для карантина именно в Керчь, увеличил общую сумму сборов в порте Феодосии, что и вызвало недовольство ее жителей. Воронцов упразднил в Феодосии должность градоначальника, полагая, что иметь в регионе одновременно дух градоначальников (в Керчи и Феодосии) обременительно. По его распоряжению из Феодосии в Керчь был переведен коммерческий суд, керченскому градоначальнику подчинена Феодосийская таможня.Немало полезных для Керчи начинаний нашли поддержку у графа Воронцова. Среди них отметим еще одно: покровительство первому в Керчи женскому учебному заведению – девичьему институту, само здание которого было обязано ему своим появлением. Дело в том, что в 1840 г. император собственноручно вычеркнул из числа предполагавшихся на 1841 год расходов сумму, необходимую для строительства института. Воронцов предложил профинансировать строительство из капиталов Бессарабской области с тем, чтобы этот заем был погашен в течение 37 лет из доходов города, на что и получил высочайшее разрешение. Жена Воронцова, Елизавета Ксаверьевна, была почетной попечительницей института. И в память о ней и керченском градоначальнике Захарии Семеновиче Херхеулидзе, немало сделавших для этого учебного заведения, институтская церковь носила имена св. Захария и Елизаветы.Особое внимание М. С. Воронцов уделял вопросам градостроительства Керчи, что позволило в архитектурном отношении превратить город в один из красивейших в южной России. Вот почему благодарные керчане назвали главную улицу Керчи именем Михаила Семеновича Воронцова, так много сделавшего для их родного города.
Заместитель директора КГИКЗ по фондовой работеН. В. Быковская
Источник: Керченский историко-культурный заповедник
Керченский градоначальник князь З. С. Херхеулидзе
К числу наиболее известных руководителей Керчь-Еникальского градоначальства, учрежденного в 1821 г. и просуществовавшего без малого целое столетие, принадлежит Захар (Захарий) Семенович Херхеулидзе (Херхеулидзев) (1797(8) – 1856).
С 1822 по 1917 год в Керчи сменилось последовательно 17 градоначальников. По разным причинам срок пребывания большинства из них на этом посту не превышал нескольких лет и только у четверых он составил более 10 лет. Но среди них генерал-майор З. Х. Херхеулидзе стоит особняком: он прослужил в этом административно - территориальном округе наиболее продолжительное время – 17 лет. И в этом смысле можно говорить о своеобразной эпохе Херхеулидзе в истории города, безусловно, в значительной мере подготовленной его предшественником, не менее известным полковником И. А. Стемпковским и продолженной спустя некоторое время вице-адмиралом А. П. Спицыным 1-м, возглавлявшими градоначальство, соответственно, в 1828-1832 и 1857-1868 гг. Не случайно имена Стемпковского, Херхеулидзе и Спицына были увековечены в свое время в названиях керченских улиц.Захар Семенович Херхеулидзе – потомок старинного дворянского рода, которому «издревле» принадлежало «княжеское достоинство».Уже будучи на службе в лейб-гвардии Преображенском полку, Херхеулидзе, не имевший сильного командирского голоса, из-за придирок шефа полка Вел. Кн. Михаила Павловича, готов был уйти в отставку, т. к. его служебная карьера ставилась в зависимость от физических характеристик, которыми он в полной мере не обладал. Но М. С. Воронцов, «зная благородные качества души Херхеулидзе», взял его к себе в адъютанты и, как бы оправдывая свое решение, любил повторять, что по голосу «можно и должно выбирать людей только в певческую капеллу».В чине штабс-капитана З. С. Херхеулидзе получил в 1823 году по «Высочайшему приказу» назначение в Одессу, где стал адъютантом генерал-лейтенанта М. С. Воронцова – Новороссийского генерала-губернатора и Бессарабского наместника. Участвовал в русско-турецкой войне 1828-1829 гг. Находясь под Варной с середины августа 1828 г. (с этого времени М. С. Воронцов возглавлял войска, штурмовавшие крепость), гв. капитан Херхеулидзе на протяжении 5 недель сумел трижды отличиться в боях: участвуя добровольцем при отражении вылазки неприятеля, затем при взятии турецкого лагеря, когда удалось захватить два редута, пушку и три знамени и, наконец, в ходе штурма самой крепости. В последнем случае он получил 25 сентября ранение пулей в пальцы левой ноги и был в октябре-ноябре 1828 г. в «воздаяние ревностной службы» награжден сначала орденом Св. Анны II степени, пожалован золотою шпагою с надписью «За храбрость» ордена Св. Владимира 4 степени с бантом. Итогом его успешной боевой службы явилось повышение в чине. 8 ноября 1828 года Херхеулидзе стал полковником и был перечислен в состав 1 Егерского полка, а 11 февраля 1829 года он был назначен «состоять при Новороссийском и Бессарабском генерал-губернаторе». Отныне ему поручают выполнение особых заданий. В течении двух лет, с небольшим перерывом, он занимается карантинными мероприятиями в Севастополе, а затем в Северной Таврии в связи с эпидемическими заболеваниями, и получает в 1831 году сначала «за усердную службу» признательность начальства, а затем за организацию карантинных мероприятий 1829-30 гг. во время чумы в Севастополе ему назначают в качестве награды денежные выплаты в течение 12 лет по 800 рублей серебром ежегодно.2 (14) января 1833 года Захар Семенович, по предложению М. С. Воронцова, назначается на должность Керчь-Еникальского градоначальника и остается на этом посту до 27 января (9 февраля) 1850 года. Период его правления стал своеобразной «эпохой Херхеулидзе», столь длительным, а, главное, плодотворным он оказался. В 1830-40-е годы был доработан генеральный план строительства Керчи, и, благодаря Херхеулидзе, реализованы блестящие замыслы городского архитектора Александра Дигби, построившего целый ряд замечательных сооружений. Среди них, прежде всего, Большая Митридатская лестница, колокольни Троицкой и Ионанна-Предтеческой церквей, здание основанного Херхеулидзе Кушниковского девичьего института (ныне школа № 1 им. В. Дубинина), ряд зданий в Керченском карантине.В этот период окончательно оформился центр города, архитектурной доминантой которого стала года Митридат. На ней появились Музей древностей и часовня И. А. Стемпковского. Сформировались также многие кварталы города, ряд его площадей: Базарная (ныне сквер Володи Дубинина), Фонтанная (на этом месте находится сейчас к/т «Украина»). Была спрямлена каналом речка Мелек-Чесме, облицованная камнем набережная, на склоне Митридата посажен бульвар, улучшена система водоснабжения и сооружены новые фонтаны. В многонациональном, значительно выросшем за эти годы городе появились новые культовые здания: православная и католическая церкви, синагога и мечеть. Последняя была сооружена во вновь сформированном Магометанском форштадте (предместье) и так же, как и католическая церковь, существует и поныне.
Источник: Керченский историко-культурный заповедник
С 1822 по 1917 год в Керчи сменилось последовательно 17 градоначальников. По разным причинам срок пребывания большинства из них на этом посту не превышал нескольких лет и только у четверых он составил более 10 лет. Но среди них генерал-майор З. Х. Херхеулидзе стоит особняком: он прослужил в этом административно - территориальном округе наиболее продолжительное время – 17 лет. И в этом смысле можно говорить о своеобразной эпохе Херхеулидзе в истории города, безусловно, в значительной мере подготовленной его предшественником, не менее известным полковником И. А. Стемпковским и продолженной спустя некоторое время вице-адмиралом А. П. Спицыным 1-м, возглавлявшими градоначальство, соответственно, в 1828-1832 и 1857-1868 гг. Не случайно имена Стемпковского, Херхеулидзе и Спицына были увековечены в свое время в названиях керченских улиц.Захар Семенович Херхеулидзе – потомок старинного дворянского рода, которому «издревле» принадлежало «княжеское достоинство».Уже будучи на службе в лейб-гвардии Преображенском полку, Херхеулидзе, не имевший сильного командирского голоса, из-за придирок шефа полка Вел. Кн. Михаила Павловича, готов был уйти в отставку, т. к. его служебная карьера ставилась в зависимость от физических характеристик, которыми он в полной мере не обладал. Но М. С. Воронцов, «зная благородные качества души Херхеулидзе», взял его к себе в адъютанты и, как бы оправдывая свое решение, любил повторять, что по голосу «можно и должно выбирать людей только в певческую капеллу».В чине штабс-капитана З. С. Херхеулидзе получил в 1823 году по «Высочайшему приказу» назначение в Одессу, где стал адъютантом генерал-лейтенанта М. С. Воронцова – Новороссийского генерала-губернатора и Бессарабского наместника. Участвовал в русско-турецкой войне 1828-1829 гг. Находясь под Варной с середины августа 1828 г. (с этого времени М. С. Воронцов возглавлял войска, штурмовавшие крепость), гв. капитан Херхеулидзе на протяжении 5 недель сумел трижды отличиться в боях: участвуя добровольцем при отражении вылазки неприятеля, затем при взятии турецкого лагеря, когда удалось захватить два редута, пушку и три знамени и, наконец, в ходе штурма самой крепости. В последнем случае он получил 25 сентября ранение пулей в пальцы левой ноги и был в октябре-ноябре 1828 г. в «воздаяние ревностной службы» награжден сначала орденом Св. Анны II степени, пожалован золотою шпагою с надписью «За храбрость» ордена Св. Владимира 4 степени с бантом. Итогом его успешной боевой службы явилось повышение в чине. 8 ноября 1828 года Херхеулидзе стал полковником и был перечислен в состав 1 Егерского полка, а 11 февраля 1829 года он был назначен «состоять при Новороссийском и Бессарабском генерал-губернаторе». Отныне ему поручают выполнение особых заданий. В течении двух лет, с небольшим перерывом, он занимается карантинными мероприятиями в Севастополе, а затем в Северной Таврии в связи с эпидемическими заболеваниями, и получает в 1831 году сначала «за усердную службу» признательность начальства, а затем за организацию карантинных мероприятий 1829-30 гг. во время чумы в Севастополе ему назначают в качестве награды денежные выплаты в течение 12 лет по 800 рублей серебром ежегодно.2 (14) января 1833 года Захар Семенович, по предложению М. С. Воронцова, назначается на должность Керчь-Еникальского градоначальника и остается на этом посту до 27 января (9 февраля) 1850 года. Период его правления стал своеобразной «эпохой Херхеулидзе», столь длительным, а, главное, плодотворным он оказался. В 1830-40-е годы был доработан генеральный план строительства Керчи, и, благодаря Херхеулидзе, реализованы блестящие замыслы городского архитектора Александра Дигби, построившего целый ряд замечательных сооружений. Среди них, прежде всего, Большая Митридатская лестница, колокольни Троицкой и Ионанна-Предтеческой церквей, здание основанного Херхеулидзе Кушниковского девичьего института (ныне школа № 1 им. В. Дубинина), ряд зданий в Керченском карантине.В этот период окончательно оформился центр города, архитектурной доминантой которого стала года Митридат. На ней появились Музей древностей и часовня И. А. Стемпковского. Сформировались также многие кварталы города, ряд его площадей: Базарная (ныне сквер Володи Дубинина), Фонтанная (на этом месте находится сейчас к/т «Украина»). Была спрямлена каналом речка Мелек-Чесме, облицованная камнем набережная, на склоне Митридата посажен бульвар, улучшена система водоснабжения и сооружены новые фонтаны. В многонациональном, значительно выросшем за эти годы городе появились новые культовые здания: православная и католическая церкви, синагога и мечеть. Последняя была сооружена во вновь сформированном Магометанском форштадте (предместье) и так же, как и католическая церковь, существует и поныне.
Источник: Керченский историко-культурный заповедник
Сердце Данко
Среди тех, кто возглавлял городское общественное управление Керчи в XIX-XX вв. встречается немало интересных людей, но есть среди них, что называется, звезды первой величины. Все свои силы, ум, талант и даже жизнь отдали они родному городу.
К числу таких людей принадлежит потомственный почетный гражданин Евстафий Дмитриевич Хаджопуло, занимавший пост Керчь-Еникальского городского головы в течение 10 лет с 1875 по 1885 год.Он родился в керченской семье в 1835 году. Высшее образование получил в Императорском Московском университете, медицинский факультет которого со степенью лекаря окончил в 1860 г. Спустя два года Е. Д. Хаджопуло поступил на службу в Керченский центральный карантин. Сверх того, периодически он исполнял должность врача при городской больнице. После того, как по случаю реорганизации карантина, Хаджопуло оказался «за штатом», в его послужном списке появились записи, свидетельствовавшие о том, что он проявил себя в новом, несколько неожиданном качестве. В ноябре 1869 года указом сената Хаджопуло был утвержден почетным мировым судьей в Керчь-Еникальском градоначальстве, а чуть позднее – избран председателем Керченского съезда мировых судей. Рассмотрению в мировых судах подлежали разнообразные уголовные дела, связанные с нарушениями законов о воинской и земской повинностях, многочисленных уставов о соли, о выделке и продаже табака, о литейном сборе, акцизах и пр. Ведение такого рода дел требовало хорошего знания законов империи, жизни и человеческой натуры – все это пригодилось Евстафию Дмитриевичу впоследствии на посту городского головы. Показателем особого доверия керченского общества стало избрание Хаджопуло в мае 1871 г. членом Совета и управляющим хозяйственной частью Керченского девичьего института. Одновременно с продвижением по служебной лестнице Хаджопуло получил и новые гражданские чины. К 1875 . он состоял уже в чине коллежского советника, что соответствовало армейскому чину полковника. Тогда же, в 1875 году Хаджопуло впервые был избран гласным в Феодосийское земское собрание. За успехи в различных сферах деятельности Евстафий Дмитриевич неоднократно удостаивался различных наград и поощрений. За службу по институту он получил ордена Св. Станислава 2 степени с короною, св. Анны 2-1 ст., св. Владимира 2 ст., за «усердие к церкви» - благословление святейшего синода, а за свою деятельность в качестве городского головы – знак Красного Креста от Общества попечения о больных и раненых воинах.Таланты энергичного, образованного выходца из греческой общины не остались незамеченными. В феврале 1875 г. в заседании керченской городской думы он был избран городским головою. Примечательно, что вновь возложенные на него обязанности городского головы Хаджопуло согласился совмещать с уже имевшимися. Причем справлялся он с этой двойной и даже тройной нагрузкой блестяще.Прекрасно ориентируясь в многочисленных проблемах городского хозяйства Хаджопуло умел выделить среди них главные и, что еще важнее, направить скудные бюджетные средства на их разрешение. Медицинское образование Евстафия Дмитриевича, вероятно, стало причиной того, что среди приоритетных проблем его особенным вниманием пользовалась проблема снабжения города питьевой водой. По инициативе вновь вступившего в должность городского головы, из членов управы в 1875 г. была создана комиссия, в обязанности которой вменялась ревизия состояния существующих колодцев, водоемов. В результате проверки оказалось, что на балансе в городском хозяйстве состоит 47 колодцев и фонтанов. В течение последующего десятилетия на 15 из них был произведен ремонт: заменены трубы, сделаны каменные отмостки, выстроены будки. Примечательно, что в первую очередь переоборудованию подлежали те источники, которые находились в местах наибольшего скопления людей – на рынках, возле церкви, в городском саду.Наряду с колодцами и фонтанами население градоначальства пользовалось двумя водопроводами. Самый старый – Еникальский – был разрушен еще в годы Крымской войны. Несмотря на неоднократные жалобы жителей Еникале, вплоть до 1875 года городской управе не удавалось из-за отсутствия средств приступить к его ремонту. В 1875 году Хаджопуло сумел убедить представителей военного ведомства, курировавшего размещавшийся в Еникале госпиталь, взять на себя расходы по ремонту наземной линии водопровода Баксы-Еникале.В еще более сложном положении находился небольшой водопровод, снабжавший водой центральную часть города. Мощности артезианского источника, из которого поступала в водопровод вода, едва хватало на то, чтобы обеспечить водой четвертую часть потребностей города. А старые районы и вновь застраивавшиеся испытывали острую нехватку воды.
Только поиски новых артезианских источников в окрестностях Керчи и строительство нового, более мощного водопровода в городе могли бы разрешить эту проблему – к такому выводу пришел Хаджопуло в конце 70-х годов. После обсуждения этого вопроса в думе, гласные дали добро на проведение предварительных изысканий в районах Баксов, Ктарезлеза и Скассиевой долины и составление, в последующем, проекта водопровода. Для этих работ из Санкт-Петербурга был приглашен инженер-технолог М. И. Алтухов. После проведения этого первого этапа работ удалось выявить наиболее перспективный, в смысле потенциальных запасов хорошей питьевой воды, район. Им оказалась Скассиева долина.В 1882 г., представив по требованию думы отчет о произведенных работах, Е. Д. Хаджопуло предложил выделить из городского бюджета сумму в одну (1) тысячу рублей на установку в Скассиевой долине необходимого оборудования и начало строительства новой ветки водопровода. И здесь случилась неожиданная, на первый взгляд, вещь. Та самая дума, которая признала необходимость для города нового водопровода, отказала городскому голове в выделении денег.Ключ к секрету столь странного поведения гласных, думается, можно отыскать в протоколах все той же думы, датированных несколькими месяцами ранее описываемых событий. Из них следует, что по инициативе Хаджопуло в городе действовала санитарная комиссия, которая в 1882 году провела проверку санитарного состояния рыбных заводов, во множестве лепившихся в прибрежной полосе Керченского пролива. Следствием проверки стали солидных размеров штрафы, наложенные на владельцев заводов, среди которых оказались и некоторые гласные думы. Пикантность ситуации заключалась в том, что деньги поступили в городской бюджет.
Источник: Керченский историко-культурный заповедник
К числу таких людей принадлежит потомственный почетный гражданин Евстафий Дмитриевич Хаджопуло, занимавший пост Керчь-Еникальского городского головы в течение 10 лет с 1875 по 1885 год.Он родился в керченской семье в 1835 году. Высшее образование получил в Императорском Московском университете, медицинский факультет которого со степенью лекаря окончил в 1860 г. Спустя два года Е. Д. Хаджопуло поступил на службу в Керченский центральный карантин. Сверх того, периодически он исполнял должность врача при городской больнице. После того, как по случаю реорганизации карантина, Хаджопуло оказался «за штатом», в его послужном списке появились записи, свидетельствовавшие о том, что он проявил себя в новом, несколько неожиданном качестве. В ноябре 1869 года указом сената Хаджопуло был утвержден почетным мировым судьей в Керчь-Еникальском градоначальстве, а чуть позднее – избран председателем Керченского съезда мировых судей. Рассмотрению в мировых судах подлежали разнообразные уголовные дела, связанные с нарушениями законов о воинской и земской повинностях, многочисленных уставов о соли, о выделке и продаже табака, о литейном сборе, акцизах и пр. Ведение такого рода дел требовало хорошего знания законов империи, жизни и человеческой натуры – все это пригодилось Евстафию Дмитриевичу впоследствии на посту городского головы. Показателем особого доверия керченского общества стало избрание Хаджопуло в мае 1871 г. членом Совета и управляющим хозяйственной частью Керченского девичьего института. Одновременно с продвижением по служебной лестнице Хаджопуло получил и новые гражданские чины. К 1875 . он состоял уже в чине коллежского советника, что соответствовало армейскому чину полковника. Тогда же, в 1875 году Хаджопуло впервые был избран гласным в Феодосийское земское собрание. За успехи в различных сферах деятельности Евстафий Дмитриевич неоднократно удостаивался различных наград и поощрений. За службу по институту он получил ордена Св. Станислава 2 степени с короною, св. Анны 2-1 ст., св. Владимира 2 ст., за «усердие к церкви» - благословление святейшего синода, а за свою деятельность в качестве городского головы – знак Красного Креста от Общества попечения о больных и раненых воинах.Таланты энергичного, образованного выходца из греческой общины не остались незамеченными. В феврале 1875 г. в заседании керченской городской думы он был избран городским головою. Примечательно, что вновь возложенные на него обязанности городского головы Хаджопуло согласился совмещать с уже имевшимися. Причем справлялся он с этой двойной и даже тройной нагрузкой блестяще.Прекрасно ориентируясь в многочисленных проблемах городского хозяйства Хаджопуло умел выделить среди них главные и, что еще важнее, направить скудные бюджетные средства на их разрешение. Медицинское образование Евстафия Дмитриевича, вероятно, стало причиной того, что среди приоритетных проблем его особенным вниманием пользовалась проблема снабжения города питьевой водой. По инициативе вновь вступившего в должность городского головы, из членов управы в 1875 г. была создана комиссия, в обязанности которой вменялась ревизия состояния существующих колодцев, водоемов. В результате проверки оказалось, что на балансе в городском хозяйстве состоит 47 колодцев и фонтанов. В течение последующего десятилетия на 15 из них был произведен ремонт: заменены трубы, сделаны каменные отмостки, выстроены будки. Примечательно, что в первую очередь переоборудованию подлежали те источники, которые находились в местах наибольшего скопления людей – на рынках, возле церкви, в городском саду.Наряду с колодцами и фонтанами население градоначальства пользовалось двумя водопроводами. Самый старый – Еникальский – был разрушен еще в годы Крымской войны. Несмотря на неоднократные жалобы жителей Еникале, вплоть до 1875 года городской управе не удавалось из-за отсутствия средств приступить к его ремонту. В 1875 году Хаджопуло сумел убедить представителей военного ведомства, курировавшего размещавшийся в Еникале госпиталь, взять на себя расходы по ремонту наземной линии водопровода Баксы-Еникале.В еще более сложном положении находился небольшой водопровод, снабжавший водой центральную часть города. Мощности артезианского источника, из которого поступала в водопровод вода, едва хватало на то, чтобы обеспечить водой четвертую часть потребностей города. А старые районы и вновь застраивавшиеся испытывали острую нехватку воды.
Только поиски новых артезианских источников в окрестностях Керчи и строительство нового, более мощного водопровода в городе могли бы разрешить эту проблему – к такому выводу пришел Хаджопуло в конце 70-х годов. После обсуждения этого вопроса в думе, гласные дали добро на проведение предварительных изысканий в районах Баксов, Ктарезлеза и Скассиевой долины и составление, в последующем, проекта водопровода. Для этих работ из Санкт-Петербурга был приглашен инженер-технолог М. И. Алтухов. После проведения этого первого этапа работ удалось выявить наиболее перспективный, в смысле потенциальных запасов хорошей питьевой воды, район. Им оказалась Скассиева долина.В 1882 г., представив по требованию думы отчет о произведенных работах, Е. Д. Хаджопуло предложил выделить из городского бюджета сумму в одну (1) тысячу рублей на установку в Скассиевой долине необходимого оборудования и начало строительства новой ветки водопровода. И здесь случилась неожиданная, на первый взгляд, вещь. Та самая дума, которая признала необходимость для города нового водопровода, отказала городскому голове в выделении денег.Ключ к секрету столь странного поведения гласных, думается, можно отыскать в протоколах все той же думы, датированных несколькими месяцами ранее описываемых событий. Из них следует, что по инициативе Хаджопуло в городе действовала санитарная комиссия, которая в 1882 году провела проверку санитарного состояния рыбных заводов, во множестве лепившихся в прибрежной полосе Керченского пролива. Следствием проверки стали солидных размеров штрафы, наложенные на владельцев заводов, среди которых оказались и некоторые гласные думы. Пикантность ситуации заключалась в том, что деньги поступили в городской бюджет.
Источник: Керченский историко-культурный заповедник
суббота, 21 марта 2009 г.
Пешие прогулки по Керчи и окрестностям 2
Следующий памятник артихектуры XIX - начала XX века - здание женской Романовской гимназии.
Воспоминания гимназисток, сохранившиеся в архиве заповедника, пропитаны нежными чувствами к этому заведению. К девочкам здесь обращались не иначе, как "мадмуазель". Они должны были носить форму и делали это с гордостью. Так как гимназия не имела своей церкви, девочек по субботам водили в церковь мужской гимназии, где и проводились совместные службы.
Далее следует Мариинский приют на бывшей Садовой улице. Его открыли опять же благодаря неравнодушию общества. Средства для приюта собрали Керчь-Еникальский градоначальник контр-адмирал Колтовский М. Е. с супругой.
Еще одним сохранившимся учебным заведением является торговая школа имени Цесаревича Алексея. Торговый порт требовал грамотных финансистов, бухгалтеров. И вот, на деньги керченских купцов в 1905 году была открыта торговая школа. Мальчики разных национальностей изучали, помимо прочено, и несколько иностранных языков. В школе была библиотека с бесплатными учебниками, был свой духовой оркестр. Молится ходили в Свято-Троицкий собор.
Заканчивается экскурсия возле старейшего учебного заведения Керчи - Кушниковского института благородных девиц. В год своего основания он был девятый в России. Первый институт в 1762 году открыла Екатерина II в Петербурге - это был Смольный институт. Церковь нашего института была освящена в честь Захария и Елизаветы. Почетной попечительницей была Елизавета Воронцова, воспетая в стихах Пушкина. Часто институт посещали царские особы.Это учебное заведение долгое время было ведущим среди учебных заведений юга России. В 1867 году министр образования Российской империи граф Дмитрий Андреевич Толстой сказал после посещения учебных заведений Керчи: "Мы здесь стоим на почве древнеклассической образованности: на каждом шагу открываются о ней блистательные воспоминания. На такой ли почве не возрождаться классическому образованию. Да явится этот классицизм не только в изваяниях и других памятниках искусства, а в развитии ума, силы духа и воли, и в тех нравственных качествах, которыми отличались просвещенные народы древности...".Эти традиции древности сегодня не забыты. Керчь - город образованных, талантливых людей, город, где и сейчас работают гимназии, лицеи, институты.В 1997 году на свет появилась экскурсия "Старые улицы Керчи". На эту экскурсию был социальный заказ. Экскурсия требовалась короткая, но в то же время она должна была включать в себя все интересные архитектурные памятники города. Свое начало экскурсия берет на бывшей Предтеческой площади. Экскурсанты погружаются в историю Керчи XIX - начала XX века. Звучат старые названия улиц: Воронцовская, Строгановская, Магистратская, Стемпковского, Мещанская, Фонтанная и Соборные площади. Экскурсия заканчивается на бывшей Дворянской улице, которая еще пытается сохранить свой незабываемый облик, где можно еще показать, что такое булыжная мостовая, особняки в стиле строгого классицизма и эклектики. Старые улицы Керчи - это мосты, перекинутые в прошлое. После этой экскурсии большинство экскурсантов говорят: "Не прощай, а здравствуй, город грифонов".
В 1998 году на свет появилась экскурсия "Керченский приморский бульвар". Она небольшая по времени, всего один экскурсионный час, но очень насыщена информацией. Из-за того, что на набережной много изменений, которые происходили на протяжении 130 лет существования Александровского бульвара, мы используем метод реконструкции и большой иллюстративный материал.Эту экскурсию начинаем от зеленого газона, на месте которого до 1980 года находился дом Домгера, ФОТО 05 он был построен в классическом стиле, с полукруглым фасадом, с высокими стройными колоннами. Потом переходим к бывшей кофейне "Лизина роща" - летней резиденции Английского клуба - к фонтану с пеликаном, от него перекидываем логический мостик к 60-м годам XX века: танцевальная площадка, где вальсы и фокстроты танцевали наши молодые бабушки и дедушки. Вход на набережную был оформлен в виде огромного льва.В летнем павильоне можно было выпить лимонаду, вдоволь поесть мороженого. Украшен павильон был башенкой в восточном стиле и деревянными львами. А вот пристань, на которой проходили встречи императоров Российских. Здесь же, на набережной, была летняя эстрада, где устраивали концерты классической музыки и в тихий летний вечер музыка была слышна керчанам даже на склонах Митриата. А потом началась война и вся эта красота была разрушена.
Источник: Керченский историко-культурный заповедник
Пешие прогулки по Керчи и окрестностям
Крым - место, тесно связанное с истоками христианства. Здесь, по церковным преданиям, проходила проповедническая деятельность Андрея Первозванного. В инкерманские каменоломни император Троян сослал преемника Петра - святого Клемента. Христианство в Тавриде достигло таких успехов, что в начале IV века на полуострове было уже 4 епархии: Херсонская, Босфорская, Сугдейско-Фульская и Готская.В 988 году в Херсонесе крестился Киевский князь Владимир.Связь Боспора и Византии оставила потомкам бесценное наследие: остатки христианских базилик, огромное количество стел с христианской символикой и самый великолепный памятник христианской архитектуры - церковь Иоанна Предтечи. Керчь - родина святителя Луки, архиепископа Крымского.Это богатейшее религиозное наследие и послужило материалом для создания экскурсии. Ее цель - познакомить экскурсантов с религиями, которые исповедовались в Керчи, с их взаимным существованием, показать красоту архитектуры храмов. Начинается экскурсия у самого древнего храма Керчи - Иоанна Предтечи, заканчивается у стен старой мечети.Идя от храма к храму, экскурсанты пытаются постичь истину религий, которые сошлись в Керчи чуть ли не со всех концов света. Экскурсия востребована учащимися старших классов и студентами. Она помогает в изучении тем по мировой культуре, истории.Для младших школьников и дошколят в 1999 году мы создали тематическую экскурсию "Храм Иоанна Предтечи". Она состоит из двух частей, сначала дети знакомятся с памятником, а потом, в нашей картинной галерее познают мир христианских икон. Здесь же, на выставке, представлен уникальный экспонат - голографическая диорама церкви Иоанна Предтечи, подаренная нам Крымским филиалом института археологии НАН Украины. На глазах детей, как по мановению волшебной палочки, древний керченский храм из растерзанного людьми и временем превращается в великолепную жемчужину Керчи. От этого чуда восторгу детей нет предела. Они просят повторить это волшебство еще и еще раз.До революции каждый Керченский храм, к какой бы конфессии он не относился, нес на себе еще и просветительскую функцию. При каждом храме работали церковно-приходские школы, а в некоторых храмах их было несколько. Этот факт послужил идеей для создания второй тематической экскурсии.
В 1993 году научно-методическим советом заповедника была утверждена экскурсия "Учебные заведения дореволюционной Керчи". Рассказ начинается на месте, где когда-то, на бывшей улице Строгановской, стояла первая гимназия Керчи, Александровская мужская гимназия, открытая в 1863 году, в день Святого Николая. Директором ее был Виктор Гаврилович Варенцов, именно он возбудил в России интерес к созданию первых детских садов. Отсюда, из нашей гимназии, по всей России распространился институт классных руководителей. Экскурсанты, слушая историю создания учебного заведения, узнают о том, каким неравнодушным было керченское общество. Именно благодаря неравнодушию керчан открылась гимназия, именно общество отстояло классическую гимназию в Керчи, тогда как по всей империи они стали превращаться в реальные гимназии.
Правительство считало, что именно классические гимназии - источник вольнодумства. А у нас общество гимназию отстояло, ради керченских детей, чтобы они могли поступать в университеты. В гимназии был свой яхтклуб "Царская регата".
В 1993 году научно-методическим советом заповедника была утверждена экскурсия "Учебные заведения дореволюционной Керчи". Рассказ начинается на месте, где когда-то, на бывшей улице Строгановской, стояла первая гимназия Керчи, Александровская мужская гимназия, открытая в 1863 году, в день Святого Николая. Директором ее был Виктор Гаврилович Варенцов, именно он возбудил в России интерес к созданию первых детских садов. Отсюда, из нашей гимназии, по всей России распространился институт классных руководителей. Экскурсанты, слушая историю создания учебного заведения, узнают о том, каким неравнодушным было керченское общество. Именно благодаря неравнодушию керчан открылась гимназия, именно общество отстояло классическую гимназию в Керчи, тогда как по всей империи они стали превращаться в реальные гимназии.
Правительство считало, что именно классические гимназии - источник вольнодумства. А у нас общество гимназию отстояло, ради керченских детей, чтобы они могли поступать в университеты. В гимназии был свой яхтклуб "Царская регата".
Подписаться на:
Комментарии (Atom)