15 августа 1820 года Алексадр Сергеевич Пушкин приезжает в наш город.
В своих письмах брату Льву (1805-1852 гг.) и другу лицейских лет Антону Антоновичу Дельвигу (1798-1831 гг.), поэту, издателю альманаха "Северные цветы" о пребывании в Керчи Пушкин пишет буквально (и только!) следующее:"С полуострова Таманя, древнего Тмутараканского княжества, открылись мне берега Крыма. Морем приехали мы в Керчь. Здесь увижу я развалины Митридатова гроба, здесь увижу следы Пантикапеи, думал я - на ближней горе посреди кладбища увидел я груду камней, утесов, грубо высеченных, заметил несколько ступеней, дело рук человеческих. Гроб ли это, древнее ли основание башни - не знаю. За несколько верст остановились мы на Золотом холме. Ряды камней, ров, почти сравнявшийся с землею, - вот все, что осталось от города Пантикапеи. Нет сомнения, что много драгоценного скрывается под землею, насыпанной веками; какой-то француз прислан из Петербурга для разысканий - но ему недостает ни денег, ни сведений, как у нас обыкновенно водится. Из Керча приехали мы в Кафу..."Вот все, что сообщается брату Льву Сергеевичу.А "отрывок из письма к Д." - это для альманаха Дельвига, который печатался еще в качестве примечания к поэме "Бахчисарайский фонтан", еще в три раза короче:"Из Азии приехали мы в Европу на корабле. Я тотчас отправился на так называемую Митридатову гробницу, (развалины какой-то башни); там сорвал цветок для памяти и на другой день потерял без всякого сожаления. Развалины Пантикапеи не сильнее подействовали на мое воображение. Я видел следы улиц, полузаросший ров, старые кирпичи - и только..."Приведенные фрагменты из двух писем поэта не дают ответа на многие любопытные вопросы по поводу белых пятен на карте керченской пушкинианы.Например: кто встречал Раевского и его спутников на пристани?; кто был проводником Пушкина на гору Митридат и Золотой холм ("Алты-Оба")?; где останавливались путешественники на ночлег? и т. п.Из "Путевых заметок" Геракова известно, что в тот день - 15 августа - прибывающие из Тамани могли видеть группу морских офицеров во главе с "седовласым сорокалетним молодцом" капитан-лейтенантом Н. Ю. Патаниоти, начальником керченской флотилии из 12 судов. Но кто еще был здесь, кроме моряков, ведь приезжал известный боевой генерал, герой Бородина, "свидетель Екатерининского века, памятник 12 года"?Далее. Если считать, что гидом Пушкина и его друзей не был зачинатель керченской археологии - неутомимый Поль Августин Дюбрюкс, упоминаемый в письме как "какой-то француз, присланный из Петербурга для разысканий", по причине его предполагаемого отсутствия в городе, то тогда кто же? Хотя в художественном произведении Н. Новикова "Пушкин на юге" издания 1949 года говорится, что "... генерала Раевского вызвался сопровождать по древнему городу некий француз - эмигрант Павел Дюбрюкс".И что одет археолог был в куртку охотничьего образца со множеством карманов, из которых каждый застегивался на роговую пуговицу. Что ж, в художественном произведении все возможно. Как известно, Дюбрюкс, поступив в 1811 году на русскую службу, получил назначение в Керчь, где сначала был директором местной таможни, а затем - начальником соляных озер. В свободное от службы время он стал заниматься археологией, которая стала для него основной целью в жизни.Где-то, кто-то из керченских краелюбителей вычитал, что в августе 1820 года Поль Дюбрюкс находился на соляных промыслах (что при желании можно еще раз перепроверить), а поэтому быть гидом Пушкину никак не мог. Таковое мнение покуда и господствует.А вот в сентябре 1820 года, то есть в пределах месяца после пребывания поэта, неистовый француз показывал все Керченские достопримечательности писателю и переводчику, государственному деятелю России И. М. Муравьеву-Апостолу (1765-1851 гг.).В своей книге "Путешествие по Тавриде в 1820 г.", изданной в С.-Петербурге в 1823 году, о которой тепло отозвался Пушкин, Иван Матвеевич рассказывает о том, что он жил в Керчи "... в доме г. Дю-Брюкса, у въезда в город стоящем..., я поставлю долгом благодарности прежде всего изъявить признательность мою за гостеприимство, без коего я бы едва ли нашел где поместиться: ибо в городе... недостаточные промышленники (по большей части рыболовством), если бы и хотели угощать приезжих, то не имеют для этого ни способов, ни помещения.
Здесь напротив того, я живу очень спокойно... и сверх сей выгоды имею в вежливом хозяине проводника, с которым я уже обошел все места, заслуживающие внимания".Когда, в конце 1824 года, Пушкин впервые познакомился с книгой Муравьева-Апостола, то отметил, что читал ее "с жадностью и чрезвычайным удовольствием", так как вся она насыщена любопытными историческими и археологическими сведениями.Итак, автор "Путешествия по Крыму" нашел приют в Керчи в доме гостеприимного проводника г. Дю-Брюкса, что подтверждает документально, а вот где нашли себе пристанище на одну ночь в нашем городе Пушкин и Раевские, приходится только догадываться.Долгие годы считалось, что пристанищем гостей была центральная крепость (не Еникальская, которая находилась далеко, в 11 верстах), мотивируя тем, что так было в пути по Кавказу и в Тамани. Да и в двухтомном путеводителе "Пушкинские места" (1988 г.) безапелляционно сказано, что Раевские и Пушкин "переночевали в крепости".Но когда разобрались в плачевном состоянии ее, согласно сохранившимся планам тех времен и воспоминаний очевидцев, то от этой затеи пришлось отказаться. Недаром военный историк Д. И. Михайловский-Данилевский, сопровождавший Александра I в 1818 году в поездке по югу России, посетив керченскую крепость, записал: "... мы были в крепости, которая вовсе развалилась".И действительно, на территории ее находились лишь обветшалые казармы для солдат, подсобные помещения и домишки для младших офицерских чинов. Короче говоря, такая крепость для почетного генерала Раевского не подходит. Хотя категорически утверждать этого нельзя! Тогда всем хором набросились на старую прибрежную "таможню" - красивое монументальное здание в стиле классицизма XIX столетия. Особенно привлекал его полукруглый боковой фасад. Это строение находилось на берегу моря, примыкая с восточной стороны к городской набережной, в перспективе украшая стык улиц Свердлова и Театральной. Я помню, как одно время в 60-70 годы здесь располагался городской комитет ДОСААФ, который возглавлял ветеран Великой Отечественной войны, большой энтузиаст и труженик, замечательный человек Петр Трофимович Заремба. Он и разыскал снимок здания ДОСААФ тех лет.- У нас тогда в центральном зале висел портрет А. С. Пушкина с надписью, что "он здесь был!" - сказал П. Т. Заремба.Еще запомнилось мне это здание тем, что у стен его происходила съемка какого-то военного фильма.И вот неожиданно это уникальное и ценное в градостроительном отношении сооружение было снесено с лица земли летом 1981 года.Немало тогда пошумела общественность: "Что делает городское начальство? Здесь ведь ночевал Пушкин!..."
В своих письмах брату Льву (1805-1852 гг.) и другу лицейских лет Антону Антоновичу Дельвигу (1798-1831 гг.), поэту, издателю альманаха "Северные цветы" о пребывании в Керчи Пушкин пишет буквально (и только!) следующее:"С полуострова Таманя, древнего Тмутараканского княжества, открылись мне берега Крыма. Морем приехали мы в Керчь. Здесь увижу я развалины Митридатова гроба, здесь увижу следы Пантикапеи, думал я - на ближней горе посреди кладбища увидел я груду камней, утесов, грубо высеченных, заметил несколько ступеней, дело рук человеческих. Гроб ли это, древнее ли основание башни - не знаю. За несколько верст остановились мы на Золотом холме. Ряды камней, ров, почти сравнявшийся с землею, - вот все, что осталось от города Пантикапеи. Нет сомнения, что много драгоценного скрывается под землею, насыпанной веками; какой-то француз прислан из Петербурга для разысканий - но ему недостает ни денег, ни сведений, как у нас обыкновенно водится. Из Керча приехали мы в Кафу..."Вот все, что сообщается брату Льву Сергеевичу.А "отрывок из письма к Д." - это для альманаха Дельвига, который печатался еще в качестве примечания к поэме "Бахчисарайский фонтан", еще в три раза короче:"Из Азии приехали мы в Европу на корабле. Я тотчас отправился на так называемую Митридатову гробницу, (развалины какой-то башни); там сорвал цветок для памяти и на другой день потерял без всякого сожаления. Развалины Пантикапеи не сильнее подействовали на мое воображение. Я видел следы улиц, полузаросший ров, старые кирпичи - и только..."Приведенные фрагменты из двух писем поэта не дают ответа на многие любопытные вопросы по поводу белых пятен на карте керченской пушкинианы.Например: кто встречал Раевского и его спутников на пристани?; кто был проводником Пушкина на гору Митридат и Золотой холм ("Алты-Оба")?; где останавливались путешественники на ночлег? и т. п.Из "Путевых заметок" Геракова известно, что в тот день - 15 августа - прибывающие из Тамани могли видеть группу морских офицеров во главе с "седовласым сорокалетним молодцом" капитан-лейтенантом Н. Ю. Патаниоти, начальником керченской флотилии из 12 судов. Но кто еще был здесь, кроме моряков, ведь приезжал известный боевой генерал, герой Бородина, "свидетель Екатерининского века, памятник 12 года"?Далее. Если считать, что гидом Пушкина и его друзей не был зачинатель керченской археологии - неутомимый Поль Августин Дюбрюкс, упоминаемый в письме как "какой-то француз, присланный из Петербурга для разысканий", по причине его предполагаемого отсутствия в городе, то тогда кто же? Хотя в художественном произведении Н. Новикова "Пушкин на юге" издания 1949 года говорится, что "... генерала Раевского вызвался сопровождать по древнему городу некий француз - эмигрант Павел Дюбрюкс".И что одет археолог был в куртку охотничьего образца со множеством карманов, из которых каждый застегивался на роговую пуговицу. Что ж, в художественном произведении все возможно. Как известно, Дюбрюкс, поступив в 1811 году на русскую службу, получил назначение в Керчь, где сначала был директором местной таможни, а затем - начальником соляных озер. В свободное от службы время он стал заниматься археологией, которая стала для него основной целью в жизни.Где-то, кто-то из керченских краелюбителей вычитал, что в августе 1820 года Поль Дюбрюкс находился на соляных промыслах (что при желании можно еще раз перепроверить), а поэтому быть гидом Пушкину никак не мог. Таковое мнение покуда и господствует.А вот в сентябре 1820 года, то есть в пределах месяца после пребывания поэта, неистовый француз показывал все Керченские достопримечательности писателю и переводчику, государственному деятелю России И. М. Муравьеву-Апостолу (1765-1851 гг.).В своей книге "Путешествие по Тавриде в 1820 г.", изданной в С.-Петербурге в 1823 году, о которой тепло отозвался Пушкин, Иван Матвеевич рассказывает о том, что он жил в Керчи "... в доме г. Дю-Брюкса, у въезда в город стоящем..., я поставлю долгом благодарности прежде всего изъявить признательность мою за гостеприимство, без коего я бы едва ли нашел где поместиться: ибо в городе... недостаточные промышленники (по большей части рыболовством), если бы и хотели угощать приезжих, то не имеют для этого ни способов, ни помещения.
Здесь напротив того, я живу очень спокойно... и сверх сей выгоды имею в вежливом хозяине проводника, с которым я уже обошел все места, заслуживающие внимания".Когда, в конце 1824 года, Пушкин впервые познакомился с книгой Муравьева-Апостола, то отметил, что читал ее "с жадностью и чрезвычайным удовольствием", так как вся она насыщена любопытными историческими и археологическими сведениями.Итак, автор "Путешествия по Крыму" нашел приют в Керчи в доме гостеприимного проводника г. Дю-Брюкса, что подтверждает документально, а вот где нашли себе пристанище на одну ночь в нашем городе Пушкин и Раевские, приходится только догадываться.Долгие годы считалось, что пристанищем гостей была центральная крепость (не Еникальская, которая находилась далеко, в 11 верстах), мотивируя тем, что так было в пути по Кавказу и в Тамани. Да и в двухтомном путеводителе "Пушкинские места" (1988 г.) безапелляционно сказано, что Раевские и Пушкин "переночевали в крепости".Но когда разобрались в плачевном состоянии ее, согласно сохранившимся планам тех времен и воспоминаний очевидцев, то от этой затеи пришлось отказаться. Недаром военный историк Д. И. Михайловский-Данилевский, сопровождавший Александра I в 1818 году в поездке по югу России, посетив керченскую крепость, записал: "... мы были в крепости, которая вовсе развалилась".И действительно, на территории ее находились лишь обветшалые казармы для солдат, подсобные помещения и домишки для младших офицерских чинов. Короче говоря, такая крепость для почетного генерала Раевского не подходит. Хотя категорически утверждать этого нельзя! Тогда всем хором набросились на старую прибрежную "таможню" - красивое монументальное здание в стиле классицизма XIX столетия. Особенно привлекал его полукруглый боковой фасад. Это строение находилось на берегу моря, примыкая с восточной стороны к городской набережной, в перспективе украшая стык улиц Свердлова и Театральной. Я помню, как одно время в 60-70 годы здесь располагался городской комитет ДОСААФ, который возглавлял ветеран Великой Отечественной войны, большой энтузиаст и труженик, замечательный человек Петр Трофимович Заремба. Он и разыскал снимок здания ДОСААФ тех лет.- У нас тогда в центральном зале висел портрет А. С. Пушкина с надписью, что "он здесь был!" - сказал П. Т. Заремба.Еще запомнилось мне это здание тем, что у стен его происходила съемка какого-то военного фильма.И вот неожиданно это уникальное и ценное в градостроительном отношении сооружение было снесено с лица земли летом 1981 года.Немало тогда пошумела общественность: "Что делает городское начальство? Здесь ведь ночевал Пушкин!..."
Вот, что говорится в книге "Боспор Киммерийский"."Между тем Керчь все более становится примером того, как не надо обращаться с городом такой редкой истории и судьбы. Несмотря на то, что для Керчи был составлен историко-градостроительный опорный план, выявивший все архитектурно-ценные и подлежащие охране сооружения, в 1980-1982 годах сносу подверглись не только отдельные здания, но и целые фрагменты застройки, в том числе разрушено и стоящее на государственной охране ключевое сооружение прибрежной части старого города - здание таможни, то есть налицо грубое нарушение закона об охране памятников..."Когда я обратился с вопросом по этому поводу к нынешнему главному архитектору г. Керчи Анатолию Александровичу Сальникову, то он пояснил:- В те годы городскую архитектуру возглавляли главный архитектор Владимир Петрович Солодов и его заместитель Владимир Николаевич Глотов. Вот в этом самом кабинете я был свидетелем телефонного разговора Солодова с Киевом, кажется, с руководителем Госстроя. Оттуда звонили о том, чтобы снести здание "таможни" с целью расширения дороги открытия пространства к морю. Владимир Петрович всячески возражал этому...- А Глотов В. Н. писал письма с протестом во все инстанции, но... увы! - подчеркнул архитектор Николай Николаевич Власенко. А. А. Сальников нашел в одном из архивных альбомов старинный пожелтевший снимок "таможни" и быстро набросал, по моей просьбе, рисунок для читателей "Керченского рабочего". Надпись под снимком гласит: "Здание управления порта". Б/дом Домгера, 1851 г."Кто такой Домгер? - выяснить пока не удалось.А что касается очевидцев сноса здания, то их предостаточно. К примеру, командир одной из воинских частей, майор Филатов Е. П., или бухгалтер Рубин В. П., которая работала в то время в соседнем помещении.- В один из летних дней подогнали сюда мощную военную технику. Долго этот добротный и прочный дом не поддавался разрушению. Собравшиеся горожане возмущались и ахали...О том, что здесь располагалась когда-то таможенная служба, документальных доказательств к этому времени не обнаружено. Все возможно. Но нас интересует другое.Таким образом, А. С. Пушкин и Раевские никак не могли "ночевать" в здании, которое было построено через 31 год после пребывания в нашем городе в ночь с 15 на 16 августа (27-28 по н. стилю) 1820 г.! Поэтому напрасно бранят Керчь в Москве и в заповедных Лермонтовских и Пушкинских местах Кавказа, что мы, керчане, безжалостно уничтожили пристанище великого поэта. Выходит, не так!
Отъезд из Керчи
Утром 16 августа (28-го по новому стилю) 1820 года Пушкин и Раевские покидают древний Пантикапей, где "закололся Митридат", и направляются в Феодосию. Закончилось мимолетное пребывание на берегах Боспора Киммерийского. В глубоком раздумье расстается Александр Сергеевич с романтическими местами несбывшихся надежд.Выехав из центра города, из ворот генералитетской гостиницы (на месте нынешней гимназии им. Короленко), путешественники попадают на пустынную почтовую дорогу (ул. Пирогова и Чкалова) и далее их путь лежит вдоль южного склона Центральной полосы холмов. Чтобы было ясней, сделаем небольшой экскурс в современную научную классификацию окружающей местности.В Керченской округе три гряды холмов. В них множество открытых и неоткрытых курганов.а) центральная, по-другому именуется Митридатской, здесь находятся вблизи друг друга два известных всему просвещенному миру кургана: Куль-Оба ("Зольный холм") и Алтын-Оба (тот самый "Золотой");б) северная, Кара-Обинская гряда по имени самого грандиозного и таинственного кургана Кара-Оба ("Черный холм");в) южная гряда, Юз-Обинская ("Юз-Оба" - сто холмов).Есть еще знаменитый "Царский курган" в Аджимушкае и "Мелек-Чесменский" в центре города, на приавтовокзальной площади. И много других.Итак, поезд Раевских (две кареты и коляска) мчится вдоль южного склона Митридатской гряды холмов. С правой стороны их внимание привлекает высокий холм, обложенный циклопическими каменными глыбами. Путешественники приказывают остановиться, и сопровождающий их гид ведет их познакомиться с ним.Золотой курган к приезду Пушкина был, полагают, давным-давно разграблен. Когда-то он был весь облицован снаружи наподобие пирамиды циклопическими каменными блоками без всякого вяжущего раствора. Некоторые ученые считают, что это дело рук не греков и не скифов, а древнейших обитателей Крыма - киммерийцев.Высота насыпной части кургана - 21 м., в окружности - 240 м. Под насыпью находились три каменных склепа. Самый большой из них имел округлую форму диаметром в 6,4 м. Свод, образованный напуском кладки, поднимался до 9 метров в высоту. К склепу вел коридор (дромос) длиной в 4,75 м.С 1832 года научные раскопки начал вести археолог Демьян Васильевич Карейша. А вообще-то кладоискателей до и после него находилось предостаточно. Но самым ретивым из них оказался российский генерал Розенберг, решивший развязать этот гордиев узел по Александру Македонскому. Он приказал взорвать порохом верх кургана и таким образом проникнуть в "золотые тайники". Но, увы! Погребальные камеры были пусты. Склепы Золотого кургана и подпорная стена (крепида) его были разобраны на строительство крепостей и казарм.Большой вред историческому памятнику нанесен и в послевоенное время, когда здесь были размещены радиолокационные установки. Доступ сюда был закрыт. И мало кто знал, что это и есть тот самый знаменитый курган, на котором побывал великий русский поэт, так как никакого охранного знака и скромной аннотационной доски, видимо, здесь никогда не было и нет до настоящего времени. Ныне посетители могут увидеть еще следы древнего киммерийского рва (тиритакского) и несколько десятков огромных каменных глыб, о которых упоминает поэт в письме к брату.... Наша экскурсия подошла к концу. На Золотом холме Пушкин не нашел того, что искал. Но он наверняка слышал из уст сопровождавшего гида легенды о происхождении названия холма.Одна из них, со слов П. Дюбрюкса, повествует: "... когда древние ханы, властелины Крыма, приходили сюда собирать пошлинные и поземельные подати с владетелей и мурз, то палатки свои разбивали на вершине этого холма и в них... стекались драгоценности".Как бы там ни было, а этот таинственный курган "Алтын-Оба" действительно является золотым, так как здесь побывал великий Пушкин!
Отъезд из Керчи
Утром 16 августа (28-го по новому стилю) 1820 года Пушкин и Раевские покидают древний Пантикапей, где "закололся Митридат", и направляются в Феодосию. Закончилось мимолетное пребывание на берегах Боспора Киммерийского. В глубоком раздумье расстается Александр Сергеевич с романтическими местами несбывшихся надежд.Выехав из центра города, из ворот генералитетской гостиницы (на месте нынешней гимназии им. Короленко), путешественники попадают на пустынную почтовую дорогу (ул. Пирогова и Чкалова) и далее их путь лежит вдоль южного склона Центральной полосы холмов. Чтобы было ясней, сделаем небольшой экскурс в современную научную классификацию окружающей местности.В Керченской округе три гряды холмов. В них множество открытых и неоткрытых курганов.а) центральная, по-другому именуется Митридатской, здесь находятся вблизи друг друга два известных всему просвещенному миру кургана: Куль-Оба ("Зольный холм") и Алтын-Оба (тот самый "Золотой");б) северная, Кара-Обинская гряда по имени самого грандиозного и таинственного кургана Кара-Оба ("Черный холм");в) южная гряда, Юз-Обинская ("Юз-Оба" - сто холмов).Есть еще знаменитый "Царский курган" в Аджимушкае и "Мелек-Чесменский" в центре города, на приавтовокзальной площади. И много других.Итак, поезд Раевских (две кареты и коляска) мчится вдоль южного склона Митридатской гряды холмов. С правой стороны их внимание привлекает высокий холм, обложенный циклопическими каменными глыбами. Путешественники приказывают остановиться, и сопровождающий их гид ведет их познакомиться с ним.Золотой курган к приезду Пушкина был, полагают, давным-давно разграблен. Когда-то он был весь облицован снаружи наподобие пирамиды циклопическими каменными блоками без всякого вяжущего раствора. Некоторые ученые считают, что это дело рук не греков и не скифов, а древнейших обитателей Крыма - киммерийцев.Высота насыпной части кургана - 21 м., в окружности - 240 м. Под насыпью находились три каменных склепа. Самый большой из них имел округлую форму диаметром в 6,4 м. Свод, образованный напуском кладки, поднимался до 9 метров в высоту. К склепу вел коридор (дромос) длиной в 4,75 м.С 1832 года научные раскопки начал вести археолог Демьян Васильевич Карейша. А вообще-то кладоискателей до и после него находилось предостаточно. Но самым ретивым из них оказался российский генерал Розенберг, решивший развязать этот гордиев узел по Александру Македонскому. Он приказал взорвать порохом верх кургана и таким образом проникнуть в "золотые тайники". Но, увы! Погребальные камеры были пусты. Склепы Золотого кургана и подпорная стена (крепида) его были разобраны на строительство крепостей и казарм.Большой вред историческому памятнику нанесен и в послевоенное время, когда здесь были размещены радиолокационные установки. Доступ сюда был закрыт. И мало кто знал, что это и есть тот самый знаменитый курган, на котором побывал великий русский поэт, так как никакого охранного знака и скромной аннотационной доски, видимо, здесь никогда не было и нет до настоящего времени. Ныне посетители могут увидеть еще следы древнего киммерийского рва (тиритакского) и несколько десятков огромных каменных глыб, о которых упоминает поэт в письме к брату.... Наша экскурсия подошла к концу. На Золотом холме Пушкин не нашел того, что искал. Но он наверняка слышал из уст сопровождавшего гида легенды о происхождении названия холма.Одна из них, со слов П. Дюбрюкса, повествует: "... когда древние ханы, властелины Крыма, приходили сюда собирать пошлинные и поземельные подати с владетелей и мурз, то палатки свои разбивали на вершине этого холма и в них... стекались драгоценности".Как бы там ни было, а этот таинственный курган "Алтын-Оба" действительно является золотым, так как здесь побывал великий Пушкин!
Источник: Книга "По керченским следам А. С. Пушкина". Автор Василий Тарбаев.
Комментариев нет:
Отправить комментарий